У меня перед глазами каждый раз кювез встает, где лежит ребёнок размером с мою ладонь.
Я специально ходил смотреть на недоношенного новорожденного ребенка, мне доктор Рут пропуск организовала. И подоконник видел, на котором Арина спала под реанимацией. Все я посмотрел.
Чуть не сдох там, стоя за стеклянной перегородкой. Представлял, что это моя дочь лежит в кювезе, а я ничем ей не могу помочь.
Только меня с ней даже рядом не было.
И это из-за меня мой ребёнок меньше остальных детей ее возраста. Из-за меня говорит плохо, все из-за меня.
Я целую жизнь ей задолжал."
"— Котенок хочет пить? — спрашиваю дочку, она радостно кивает и нежно обнимает меня за шею. Тычется носиком в ухо. Чмокает в подбородок.
И я все, я поплыл. Какой с меня воспитатель, если я растекаюсь как гребаная лужа, стоит моему ребенку меня обнять? Или похлопать глазками...
Достаю бутылку с водой, наливаю малышке в стакан. Арина говорит, что Катя из меня веревки вьет. И что я ее испорчу.
Пусть вьет. Это все такая херня.
Разве любовью можно испортить?
Я бы не отказался, чтобы и Арина тоже попробовала, но... там все сложно. Со мной сложно.
После экскурсии по роддому в Убуде я не мог смотреть ей в глаза. Знал, что моя Ари великодушна и не держит зла. Но, блядь, это так не работает. Тем более я ее не заслужил.
Если я гондон, я ее не стою. А я ее замуж собрался звать и от таких, как я, защищать должен. Короче, вся логика летела в ебеня.
Арина мне больше не верила. Каждый раз, когда я привозил Катю, она тайком незаметно выдыхала.
Правильно, я же гондон и по закону жанра должен втайне от неё увезти ребенка. И мне все время казалось, она сама на грани того, чтобы сбежать от меня с Катей.
Эта воронка засасывала нас все глубже, и я не знал, как ей противостоять. Я отказался от удочерения Кати, чтобы Арина могла первой начала этот процесс как законный опекун. Если бы я подал в суд на основании теста, приоритет был бы у меня. А так я потом просто удочерю Котенка как законный муж ее матери.
Осталось сказать об этом Ари...
Месяц спустя я дошел до ручки и обратился к докторше Интан. Не к Аверину же, блядь, идти.
— Я на прием, — сообщил, объявившись на пороге ее дома. — Впустите?
— Вы можете мне не верить, Демид, но я вас жду, — ответила Интан, шире распахивая дверь и отходя в сторону.
— Давно ждете? — спросил, переступая порог.
— С того самого дня, как вы от меня ушли.
Она проводила меня в беседку, стоящую в саду. Беседовали мы долго.
