Но думать, что Демид так сильно хочет именно меня, намного приятнее.
А ещё это сильно возбуждает.
Демид стягивает с меня платье, я снимаю с него футболку и джинсы. Я так соскучилась по его мускулистому телу с загорелой кожей и твердыми мышцами. По своему терпкому на вкус Демиду...
Он разворачивает меня, толкает к столу. От нетерпения переступаю ногами, в истекающую соками промежность вдавливается горячий член.
Шиплю, выгибаюсь, расставляю ноги шире. Демид перехватывает одну под колено, вдавливает в стол тяжелым телом.
И трахает.
Трахает, трахает, трахает.
Двигается, двигается, двигается.
Вдалбливается, вбивается, толкается.
Кусает за шею, за скулу, за ухо. Подставляюсь под его губы, подаюсь навстречу. Его рука нащупывает клитор, и я извиваюсь, стону, кричу. Кончаю мощно и долго, сокращаясь в судорогах, и пропускаю нужный момент.
— Не в меня, Дем.... — выдавливаю сипло, чувствуя, как внутри выстреливает горячая сперма.
Демид наваливается сверху, тяжело дышит и продолжает вдавливаться твердым членом в пульсирующее влагалище.
— Извини, малыш, не успел, — хрипит в ухо, прикусывая мочку. А я сжимаю стеночки и с тайным удовольствием ощущаю, как внутри меня снова твердеет его член.
Глава 35-1
Демид
— Папа! — маленькие ручки цепко хватают за уши и разворачивают меня лицом к своей хозяйке.
Приоткрываю глаза. Узнаю внутреннюю отделку салона бизнес-джета, которого арендовал для перелета.
Сам я лежу на диване, опершись на диванные подушки. Походу, уснул после взлета.
И тут же привычно плыву при виде пары черных блестящих глаз в обрамлении пушистых черных ресничек.
Моих.
Это на первый взгляд Катя похожа на Айдаровых. При ближайшем рассмотрении видно, что нос у неё вздернутый, как у Арины. В чертах лица тоже угадывается Арина. А глаза мои. И взгляд тоже. И мимика...
— Котенок, скажи, что ты хочешь? — спрашиваю терпеливо. — Или покажи.
Моя дочка морщит носик — она не любит говорить. Ей проще показать или объяснить жестами. Арина делает вид, что не понимает, а я не могу.
Это же моя дочка.
Она. Моя. Дочка.
Я блядь сто раз повторю, а все равно шерсть на загривке дыбом от этих слов становится.
Может когда-нибудь привыкну, но точно не сейчас. Стоит ей вот так на меня посмотреть, похлопать ресничками, и я превращаюсь в бесхребетное желе.
Арина меня ругает, говорит, что хоть Катя и маленькая, мы все равно должны ее воспитывать. И у неё в самом деле получается мягко, но не навязчиво переубждать дочку.
А я не могу.
