Еле успел поймать, иначе упала бы прямо мне под ноги.
— Простите, — пробормотала, не поднимая глаз, и выбежала на улицу.
Я сразу о ней забыл, потому что прекрасная акустика зала донесла вопрос священнослужителя, и мне пришлось отвечать ещё на ходу.
Теперь стою, не обращая внимания на гневные взгляды Арины и насмешливые Феликса.
Дон, блядь...
— Значит, вы утверждаете, что сеньор Ди Стефано приходится единокровным братом сеньорите Арине? — уточняет падре, и я утвердительно киваю.
— Именно так, святой отец.
Он поворачивается к Арине, мечущей глазами молнии.
— Что вы на это скажете, сеньорита?
— Это ложь, — она так возмущена, что глубоко дышит, отчего грудь красиво вздымается и опадает. Я на это готов смотреть вечно.
— А вы, сеньор Ди Стефано?
— Это бред. Мы не брат и сестра, — фыркает Феликс. — У меня был один единственный брат, Маттео Ди Стефано. У господина Ольшанского слишком бурная фантазия.
— У вас есть доказательства, сеньор? — смотрит поверх очков падре.
— Пусть сделают тест ДНК, — отвечаю со спокойной уверенностью, — и все станет ясно.
— Какие у вас есть доказательства, чтобы опровергнуть такое серьезное обвинение? — падре обращается к Арине с Феликсом.
— Наши родители даже знакомы не были! — возмущенно восклицает Арина. — Моя мама может подтвердить, что никогда не знала сеньора Винченцо.
— Это очень прискорбно, но я вынужден остановить церемонию до предъявления более серьезных доказательств, — старикан свое дело знает и работает в нужном мне направлении.
— С каких пор слова первого встречного становятся основанием для отмены венчания? — вскипает Арина и смотрит на меня, хотя ее слова адресуются дедушке-падре.
— Я не первый встречный, — возражаю, подходя ближе, — я друг отца сеньориты. И я пришел, чтобы ее забрать.
— Как это, забрать? — вскидывается она.
— Вот так.
Хватаю ее за талию и забрасываю на плечо. По залу проносится то ли коллективный вздох, то ли это ветер открыл двери капеллы.
— Отпусти, дикарь! — кричит Арина и лупит меня кулаками по спине.
Придерживая ее за колени, иду к выходу.
— Кто тебе выбирал это платье, Арина? Эта штука мешает тебя нести, — поправляю неудобный обод.
— Демид, ты невыносимый! — стонет она и безвольно свешивает руки.
Как будто я сам этого не знаю.
— А я и не предлагаю меня носить, дорогая. Я сам тебя отнесу, — отвечаю невозмутимо, и слышу как она тихонько хмыкает у меня за спиной.
Глава 24
Арина
Головой вниз висеть неудобно, но для Демида это наверняка не аргумент.
