— Простите. Демид. Вам знакомо выражение «врачебная тайна»?
— Не поверите, да. Но дело в том, что Винченцо при смерти. Арина молчит. Я готов поклясться, что в воздухе пахнет пизде... простите, опасностью, но чтобы их защитить, мне надо хотя бы понимать, откуда ее ждать. А я все это время хожу с завязанными глазами. И если честно, я...
— Устал, — перебивает меня Рут.
— Не то слово, — киваю, — не то слово.
— Ладно. Что вы от меня хотите?
— Я хочу знать, почему Арина удочерила чужого ребенка. По документам мать ребенка некая Мария Суятми, но у меня есть информация, что ее дочь умерла при родах.
Я честно уже заблудился во всех этих детях, — признаюсь, и с изумлением замечаю на губах доктора Лейбольд легкую улыбку.
Что блядь здесь смешного?
— Не злитесь Демид, — примирительно говорит Рут, — я смеюсь не над вами. Просто вы мужчины выглядите удивительно беспомощными, когда дело касается всего, что связаны с родами. Чего не скажешь о процессе, который их предопределяет.
И неожиданно мстительно щурится.
— Значит старый лис все же вздумал отбросить коньки? Никогда бы не подумала. Он казался мне вечным.
— Вы знакомы?
— Немного. Но мне вполне хватило, чтобы оценить, какой он говнюк.
— Поверю вам на слово.
— Его псы нас всех достали. Запугали всех сотрудников, работать было невозможно, — Рут досадливо кривится, — поэтому не стану кривить душой и лить по Стефано слезы. Хорошо, Демид, я расскажу, что знаю. Предупреждаю сразу, никаких имен. Даже если бы знала, не сказала, но я действительно не знаю.
Вы наверняка интересовались моей специализацией?
— Естественно, — вообще-то я даже не заглянул в бумаги, которые подсунул мне Андрей.
— Так вот, я доктор-неонатолог. Детский реабилитолог. Поэтому имена ваших дам мне ни о чем не говорят. Я принимала детей. Эту смену я хорошо помню, сразу два случая тяжелых родов. В моей практике такое было впервые. Обе девочки. Одну спасти не удалось, там внутриутробная патология, а мы не боги. Что касается второй, там тоже все было сложно.
У пациентки за две недели начались преждевременные роды, а у ребенка на тот момент ещё не раскрылись легкие. Если бы врачи не смогли их остановить, девочка не выжила. Но мы смогли дотянуть, это интереснейший случай, скажу я вам. Каждый день был решающим. Она родилась легко, как котенок. И размером была с котенка. Вы когда-нибудь видели недоношенных новорожденных детей, господин Ольшанский? Что с вами? Вам плохо?
Нет блядь, мне охуенно.
