— Предлагаю выпить за такое дело!
Само собой это предложение все поддержали, и парни сразу же удалились к бару.
— Лорик, офигеть! Вот это красавчики, один другого краше! — в восхищении трещит Алина.
— Я знакома только с Мишей, но да, они все, как будто с обложки журнала Men's Health.
— Угу, — с тоскующим видом, соглашается Настя, подпирая подбородок ладонью. — Кажется, я влюбилась.
— В кого? — ошарашенно выпучиваю глаза на подругу.
— В того, чёрненького. Я б ему отдалась… — мечтательно вздыхает она.
— О нет, такие слишком избирательны Настюш, ему нужна кукла, — поучительно говорит Женя.
— Ты у нас красотка, но не Барби, понимаешь?
— И что? Если у меня сиськи, губы не надутые, у меня сразу нет шансов?
— Думаю, нет. А вот у нашей Лорочки шансы почти стопроцентные, этот здоровяк с неё глаз вообще не спускает.
— Я тоже заметила, — соглашается Алина. — Он тебя глазами уже трахнул раз пять, — хохочет она, и подруги тут же подхватывают её смех.
Я осторожно кошусь в сторону Миши и, конечно же, по закону жанра сталкиваюсь с его взглядом.
Резко отворачиваюсь, а когда парни возвращаются к нашему столику, демонстративно встаю и утаскиваю за собой Женьку на танцпол.
— Ох, Лорик, доиграешься ты с “Фаберже”!
— Хватит его так называть, — шиплю коброй. Он Миша! Ми-ша!
— Ты меня звала? — режет воздух, знакомый до скрежета в зубах, голос. А в следующее мгновение Гора притягивает меня к себе. Руки замком замирают под моим пупком, отчего по телу разливается густая смола и тяжёлым грузом оседает в тазовой области.
Подруга сразу же удаляется, весело подмигнув мне на прощание. Она ещё получит своё, за то, что оставила меня. Я чувствую горячее дыхание Миши около уха. Он прижимается к моим волосам, тянет воздух. И от этих его действий я превращаюсь в жёсткую струну, а соски до боли сжимаются в ожидании мужской ласки. Кошмар! Что он творит со мной, с моим телом, с моим разумом? Мы медленно начинаем покачиваться в танце. Я всё ещё спиной к Мише. Прикрываю глаза и растворяюсь в своих ощущениях.
Чувствую, как вся кровь прилила вниз, клитор напряжён до тянущей боли, которую может ослабить только оргазм. Руки Миши очень медленно опускаются ещё чуть ниже, а голова склоняется, и он сладко прижимается к моей шее, целуя её, несильно втягивая кожу.
— М-м-м… — сама не осознаю, как издаю стон и веду бёдрами назад, прижимаясь к его паху. Покачиваюсь из стороны в сторону.
— Пиздец, Мурашка, — выдаёт он севшим голосом.
Опять “Мурашка”. Как это… мило звучит.
