Поговорил со Шмелевым, он через своих врачей нашуршал и нашел реально нормальную реабилитацию.
— Она не согласится.
— Уже согласилась.
Ловлю ступор. Полное неверие в слова Миши. Кажется, что он просто разыгрывает меня. Но нет. Выражение его лица абсолютно серьезное.
— Что их ждет? — тихо задаю вопрос.
— Толик, скорее всего, получит срок по уголовному делу. Он приставал к тебе и после совершеннолетия? — внимательно смотрит на меня. Киваю и опускаю взгляд. — Понял. Твоя мать будет лечиться. Надеюсь, успешно.
С работы в пивнушке она уволилась сегодня утром. Что-нибудь найдем ей.
— Эта квартира… она Толика, — выдавливаю со стыдом.
— Знаю. Мур, не трои раньше времени. Мать пролечится, далее уже с работой решим, ну и за это время квартиру съемную найдем. Первое время платить буду я. Как встанет на ноги, будет сама крутиться. Надо для начала посмотреть, как вообще реабилитация пойдет.
— Спасибо, — выдаю шершавым голосом старушки, прижимаю к губам кулак и отворачиваюсь к окну.
* * *Этот мужчина и правда гора. Крепкая, высокая, надежная. Бывает, конечно, порой с этой горы сходит лавина. Но скажите, а у кого не бывает эмоциональных всплесков? Разве, что у мертвых. Я и сама, порой как маленький вулкан. В общем, мы с Мишкой нашли друг друга.
Что уже ясно наша семейная жизнь, точно не будет унылой. Одно мое появление в его жизни чего стоило. А ведь я тогда могла и не забыть свою сумочку в Мишкиной квартире. Так что спасибо моей неуклюжести и поразительной способности встревать в тупые ситуации.
“Ты нам не подходишь. Уходи”— в памяти проносятся его слова при нашей первой встрече.
Шах и мат, Мишенька! Я оказалась идеальным пазлом, которого так нехватало на твоей картинке.
ЭПИЛОГ
Лара
— Кто пустил сюда этого мужика?! — кричу во время потуги. Голова, кажется, вообще отключается, и я мало понимаю происходящее. Боль просто невозможная, а тут еще и Миша, который готов в обморок свалиться, наблюдая мои страдания.
А ведь я его отговаривала.
Нет же, как упертый до последнего боролся за право быть рядом со мной во время родов.
Вся бригада, принимающая у меня, роды, разряжается громким смехом.
— Лариса Васильевна, нам стоит выгнать Михаила Александровича?
— Его изначально не надо было впускать сюда!
И снова раздаются смешки.
Что я там говорила о Мишке. Сильный, волевой, жесткий. Да ладно? Сейчас у стены забился в страхе побледневший котенок. Не иначе.
— Мур, — блеет он.
