— Миша! Остановись! — закричала она.
— Что ты можешь такого мне сказать, чтобы я передумал? Вот что?
Она мялась, не зная, как вывалить на меня вторую партию информационной отравы.
— Я пошла на это только ради денег. Ты же знаешь, я люблю тебя, но… но я хочу жить здесь и сейчас! Не перебиваться с копейки на копейку. И эта работа может это дать, там, правда, хорошие деньги. Я не сплю ни с кем, это просто виртуал.
— Блять, ты себя вообще слышишь? Леся, очнись! Кажется, меня снова начинает тошнить, и все из-за той помойки, что летит из твоего рта.
Возможно, я не миллиардер, Лесь, но прошу заметить, мы, блять, не бомжуем у вокзала, чтобы у тебя была острая необходимость заниматься… этим дерьмом. Квартира в новостройке, в которой ты мечтала и хотела жить. Отдых в Европу, Азию, один-два раза год. Машину просила, пожалуйста, я вывернулся, но она у тебя появилась, уж прости, что в кредит и не БМВ последней модели, конечно. Что мне еще надо было сделать, почку продать, алчная ты мразь?! Что?
Олеся вдруг подтянулась вся, набрала полную грудь воздуха и на выдохе окончательно вынесла мне душу, добила, размозжила в фарш для сочного бифштекса.
— Мне предлагают поехать в Дубай, работать моделью, — опустила свои бессовестные глаза в пол, теребя краешек футболки. — Я могу заработать приличную сумму, на которую потом открою свой собственный бизнес: студию красоты, например.
— Моделью? Ты не оговорилась? Мне просто послышалось эскортницей."
"Олеся закусила губу, из которой тут же выделилась капля крови.
Мы стояли молча. Я смотрел на нее, а она не поднимала глаз выше пояса. Казалось, что передо мной находится совершенно незнакомая мне, чужая женщина. Да и сам я в тот момент казался себе кем-то другим, инопланетянином с чужой планеты, который, не может принять новый мир, в который попал.
— Так все же? Ты любишь меня, и прости, пойми меня, Миша или я еду в Дубай? Что в приоритете? Я запутался в тебе, Лесь, — произнес я устало и сложил руки на груди.
И снова тишина. Я терпеливо ждал, контрольного в голову.
— Я бы хотела улететь, если потеряю этот шанс, то никогда себя не прощу, — она все-таки сказала это. Сказала, Карл!
— А Юля? Что насчет дочери? — я посмотрел на нее глазами, в которых не было ничего кроме застывшего льда. Вечная мерзлота. Безжизненная и пустая. Я мертв душой.
— Миша, ты хороший отец, — выдавила Олеся с запинкой. — Я буду высылать деньги.
