— Милый, таким малышам лучше быть с мамой, ты сможешь справиться? У вас все настолько серьезно с женой? Может, не стоит рубить с плеча и помиритесь? Обычно первый год после родов самый тяжелый в семьях, вам просто надо пройти этот путь.
— Нет, не хочу вдаваться в подробности, но все очень серьезно. Вместе мы уже не будем.
— Я поняла тебя, — кивнула она, вновь вернула мне дочь, взяла чайник, детскую смесь и начала показывать, как ее готовить.
Весь остаток дня, я изучал многие тонкости в уходе за ребенком, о которых даже и не знал, потому что сутками торчал то на одной, то на другой работе.
Да уж, я тут же смело сделал вывод, что отец из меня был хреновый.
— Ну ничего, Юлек, ты же простишь своего папку? Обещаю, исправлюсь, — улыбнулся и ткнулся носом к носику малышки, отчего она поморщилась и сразу же чихнула.
— Давно у нас не было дома таких маленьких гостей. Эх, такая ностальгия нахлынула. Кажется, вот, только вчера я качала на руках Артура, а сейчас, вон, кабанчик какой ходит.
— Кстати, а где он? — спросил я.
— Да где он может быть, как обычно, или по клубам, или на работе.
— А, ну да. Совсем вылетело из головы, что это я сегодня раньше ушел с работы, — сказал и только в этот момент понял, после того, что вывалилось за день, меня теперь не так уж и тошнит, Олеся с легкостью заставила забыть об отравлении.
С тяжелым грузом на сердце оставил дочь на Нюту Бессонову и поехал обратно домой."
"Я не знал, о чем могу еще говорить с Олесей, просто хотел, чтобы она поскорее исчезла из моей жизни.
Видеть ее сейчас просто на уровне смерти. На надо расставить все точки. Тем более у нас дочь, и я ни за что не оставлю ее с женой. Готов зубами перегрызть за Юлю.
Еще с утра Леся была центром моего мира, вселенной, женщиной, которую я любил до дрожи в коленках, и та, ради которой я мог бы все и стремился к этому. Жаль и даже смешно, что это было лишь с моей стороны.
Дурак я.
— Сука! — врезал кулак в баранку руля. — Какая же ты сука! — откинулся на подголовник сидения и просто рычал медведем сквозь стиснутые зубы.
Сердце обливалось черной кровью, грудь горела, а сам я, казалось, задыхался.
Еще минут десять сидел под окнами нашего дома и не мог найти в себе сил, подняться в квартиру. Потом вышел, но до последнего надеялся, что зайду, а Леси уже нет, что она просто собрала свои вещи и исчезла раз и навсегда. Но нет.
— Миша, давай поговорим серьезно, у нас же семья, — произнесла она немного обеспокоенным тоном.
— Мы будем разводиться, дочь остается со мной.
