В этот момент я поняла, что хочу вернуться домой, в свое время. Домой от этого ужаса, позора, гнусностей, душевной грязи в которых жила Любаша Шереметьева. Как она могла загатить так свою жизнь, чтобы было невозможно с чистой совестью смотреть людям в глаза?
Тут я вспомнила про Анечку. Нет, нет, нет. Никуда я не хочу. Здесь жила моя радость, моя малышка, любимая доченька. Я пару раз выдохнула, понимая, что не готова расстаться с Аней. Ради нее я готова была вытерпеть все."
"Надо было что-то делать, что-то предпринимать.
Сначала – разобраться с любовником. Отвадить его, сказать, что я заблуждалась и совершенно не хочу никуда с ним бежать. Потом как-то убедить его, что Анечка не его дочь, а Шереметьева. Но кто же этот любовник? Скорее всего, Евгений Салтыков! Письмо же подписано «твой медвежонок». Он точно подходил под это слащавое прозвище. Он ведь чуть косолапил.
Наверняка это он!
Он так нагло и вызывающе вел себя с графом вчера на ужине. Пытался унизить и обидеть Григория словами, точно ревновал меня к мужу.
А Шереметьев ревновал меня к Евгению, я прекрасно видела его недовольный взгляд. Точно, эти двое были врагами из-за меня. Теперь все встало на свои места. Понятно, почему они на ножах. Один был в меня влюблен, второй являлся моим мужем. Ох, эта Любаша! Как она могла так все запутать? Как теперь все это разрешить?
Так, завтра бал, и Салтыков обещал там быть, как следовало из этого послания. Но как он осмелится появиться? Граф же запретил ему приезжать в наш дом.
Опять же, завтра маскарад, а это предполагает, что все приглашенные будут в масках. Это все решит, и Шереметьев его может и не узнать в маске.
Прекрасно, прекрасно. Завтра найду Евгения на балу. Надо будет с ним уединиться и все обсудить. Сказать, чтобы он не смел даже думать о побеге и прекратил свои домогательства у всех на виду. А еще лучше пусть вообще обо мне забудет. Да-да. Скажу – сначала развод. А потом уже всякие там амуры.
Да и после развода я не уверена, что хотела бы строить с Салтыковым отношения. Было же сразу видно, что он недалекий, самоуверенный, фривольный щеголь, который больше заботится о внешности, чем о своем внутреннем содержании или развитии ума. Нет, он точно не был образчиком того мужчины, которого бы я могла полюбить.
Под мой идеал более всего подходил Шереметьев. И не только внешне, но и своей внутренней харизмой.
