– Как же не волноваться, Люба, если тебя выгоняют из этого дома, как надоевшую прислугу, а эта жуткая вульгарная девица получит все! Я переживаю за тебя, дорогая, это так несправедливо.
Видя ее искреннее возмущение, я придвинулась к ней ближе и тихо сказала:
– Я уезжаю ненадолго, и Елизавета не победила.
– Как это? Но тогда почему все в доме говорят, что граф намерен развестись?
– Наташа, я скажу тебе кое-что по секрету, как подруге. Чтобы ты не переживала за меня. Развода никакого не будет, граф любит меня.
Но ему нужно время, чтобы все уладить с Елизаветой. Как только все решится, он выгонит эту придворную мадам вон, и я снова вернусь сюда. Просто, чтобы усыпить бдительность Елизаветы Григорий, говорит, что хочет развестись. Но на самом деле ему нужна только я."
"– Я… я в полном недоумении, – задумчиво произнесла Наталья. – Получается, у вас Григорием все хорошо?
– Да. Мы только на время расстаемся. Но я уверена, что он любит только меня.
– Как хорошо, дорогая, – улыбнулась вдова. – Теперь я буду спокойна за тебя.
Но куда же ты едешь?
– Э-э-э… не могу тебе сказать.
– Но я хотела навестить тебя как-нибудь, – вздохнула она, когда мы снова начали спускаться по лестнице. – Ты моя единственная подруга здесь. После твоего отъезда мне и поговорить будет не с кем. И я была бы рада увидеть тебя снова.
– Я пока не могу сказать. Но, как только обустроюсь на новом месте с Анечкой, я обязательно пришлю тебе письмо с адресом, и ты приедешь ко мне в гости.
– Тогда я буду ждать от тебя послания, дорогая.
В нашу с Анечкой усадьбу мы выехали рано, едва занималось утро.
Накануне, как и планировалось, Григорий подписал дарственную на Анну, и она стала полноправной владелицей поместья, земель, двух деревень и усадебного дома в местечке Дивное. Также поверенный вручил мне еще одну бумагу, в которой значилось, что мой муж не возражает против моей поездки в новую усадьбу и доверяет мне, как матери, опеку над маленькой графиней. Ко всему этому Григорий дал мне с собой достаточно наличных денег золотом и серебром, несколько векселей, которые можно было обменять в случае необходимости.
День предвещал быть прохладным, но солнечным, что не могло не радовать.
Путь в триста с лишним верст надо было преодолеть за два дня с семью остановками. Именно так велел Григорий, дав все указания поручику отряда гвардейцев, посоветовав, где именно остановиться на ночлег и на каких дорожных станциях делать остановки на обеденную и вечернюю трапезы.
