Я принимаю душ, тщательно умываюсь, полощу горло и брызгаю на слизистые какой-то антисептик, купленный вчера мамой. Волосы для чего-то феном вытягиваю. Дура набитая… Он на нас с такой жалостью смотрел. Так на котят бездомных смотрят, не на людей."
"– Викуся, может, он сам догадается? – шепчет мама. – Приехал к нам, адрес как-то нашел. Переживал… Такой стал красивый, глаз не оторвать. Кажется, плечи еще шире и…
– Ма-ам… Во что Егора одеть, не понимаю? У нас на выход и нет ничего. Да и я…
– Пусть Кирилл увидит, как реально обстоят дела.
Не нужно это все… на выход.
Голова по-прежнему гудит, мышцы ноют, болит горло. Кормлю Егора кашей и спускаюсь на улицу. Он очень крупный, и я понимаю, что погорячилась, отказавшись от помощи Кирилла. Меня ноги не держат… От болезни или всей этой ситуации, не знаю. Бессильно сажусь на заднее сиденье и прижимаю сына к груди. Ловлю в зеркале заднего вида взгляд Аристова и тотчас отворачиваюсь. Жалко ему нас? А мне не стыдно бороться за свою семью. И перед ним я чиста. Не предавала, не изменяла и уж точно не собиралась выходить за Виктора.
Чего мне стыдиться?
Кирилл запускает двигатель и отъезжает с парковки. С каждым пройденным метром меня обуревает тревога. Опутывает, словно щупальцами… Мама Кирилла – врач. Сейчас она увидит внука и обо всем догадается… И, вообще, зачем ему понадобилось везти нас в больницу? Играет в благородство? Откуда он узнал мой новый адрес?
Но я молчу… Сглатываю невысказанные слова, захлебываюсь обидой и ненужными эмоциями. Пусть сам меня расспрашивает, если ему надо…
– Приехали, – важно сообщает Аристов, отстегивая ремень безопасности.
– Тебе помочь? Что-то ты… В общем, неважно выглядишь.
– Помоги. У меня, кажется, снова поднялась температура. Мы к терапевту?
Кирилл не отвечает. Выходит из машины и распахивает заднюю пассажирскую дверь. Забирает из моих рук ребенка и ждет, когда я выберусь. Даже не смотрит на Егорку… Зато у сынишки глаза округляются. Он никогда так близко не видел бородатого мужика, мой папуля всегда чисто выбрит.
Да еще и такого высокого и широкоплечего. Егор удивленно агукает и тянет пухлую ручку к аккуратной бородке Кирилла. Хватает ее и что есть силы тянет.
– Ай! Вика, что я должен сделать?
– Егорка, так нельзя, – севшим голосом отвечаю я. В груди слезы…
Он ничего не чувствует, Кирилл… Ничего у него не екает в груди. Даже не смотрит на сына. Никаких чувств в глазах, только раздражение… Или, мне кажется?
– Извини. Он просто заинтересовался твоей бородой.
