Да и не знаю я, где эти тросы находятся. Ты уверен, что испортили специально? Экспертиза есть?
– Только предварительная. Еще вчера эксперты установили, что тормоза отказали не случайно. Дина, я не стану тебя жалеть, я…
– Кирилл, я всю жизнь буду жалеть, что заявилась к вам домой. Я искренне думала, что тебя заставили… Да и Вику… А потом увидела, как ты любишь свою семью… Как хорошо, что ты на мне не женился. Да, – она взволнованно заламывает руки. – Мне до сих пор больно от нашего расставания, но у нас и отношений толком не было.
Я тоже ошиблась, приняв тебя за того самого. И я никогда не посмела бы губить твою семью. Зачем мне это? Любить ты меня не станешь, да и…
– Она ни при чем, – выдает Добровольский. – Нужно ехать к следакам, пусть перебирают все твое окружение. Виноват кто-то из твоих знакомых. С кем ты работаешь, дружишь? Может, твои бывшие девицы причастны?
Глава 27.
Глава 27.
Кирилл.
– Так удобно? – улыбаюсь, поправляя подушки Вики.
Она, наконец, дома… Со мной.
Не знаю, сколько еще испытаний приготовила нам судьба, но мне хочется молить ее о пощаде. Хватит… Пожалуйста, оставь нас в покое… Я хочу все исправить, заботиться о ней, любить и вновь завоевывать доверие… Слава богу, более глубокие исследования не подтвердили диагноз, с каким Вика поступила в больницу."
"– Аристов, у меня же нет перелома, просто сильный ушиб. Сколько еще я буду лежать? – улыбается она.
– Я боюсь, Викуль… Вдруг врач ошибся?
– Мне компьютерную томографию делали и МТР.
Все со мной в порядке. Я даже душ смогла принять. Уже две недели прошло вообще-то! А вы все бегаете с дядей Борей, злоумышленников ищете.
– И будем искать. Вик, а… – вскидываю ладонь, касаясь ее нежной щеки. – Тебе можно?
Егорка последнюю неделю живет у Светланы Николаевны, а до этого гостил у моих. Я боялся доверять им сына. Отгонял страшные мысли, пытался по полочкам разложить, кому это все понадобилось и ничего разумного, кроме участия моих родителей придумать не мог… Мама едва терпела Вику… Она могла накрутить отца и сделать его невольным соучастником в преступлении.
Я держал Егорку на руках, не решаясь передать сына родным бабушке и дедушке. Смотрел на них пристально, с нескрываемым подозрением… Волчонок – дикий, забитый, измученный борьбой… Я напоминал себе его. А потом отец расплакался. Протянул руки и обнял меня. Поклялся, что они с мамой ничего такого не сделали бы… Никогда. Мама тогда так плакала.
