– Мама, а Вика? Почему ты ей не предлагаешь пообедать? – хмурится он.
– Я… Я потом пообедаю, спасибо, – выдыхаю, не желая конфликтовать.
– Пойдем, дочка, – вздыхает мама. – Помогу тебе разобрать сумки. Я все твои вещи погладила и развесила.
– Спасибо, мам. А что здесь происходит? Почему она так себя ведет? Как вы вообще? – спрашиваю тихонько, поднимаясь на второй этаж.
– Да ладно тебе… Свекровь есть свекровь. Не обращай внимания. Тоня переживет сильно, вот и все. Кирилл единственный сын. Раньше вся его любовь только ей принадлежала, а тут ты появилась – жена… Он еще так на тебя смотрит… Как у вас дела, детка?
– Все… терпимо.
Ты лучше расскажи, как папа?
– Борис и Игорь Андреевич держат все под контролем.
– Слава богу, – облегченно вздыхаю, обнимая Егорку.
– Вика, Добровольский хочет заняться тем делом, – произносит мама, стыдливо отводя взгляд. – Ну… В той гостинице… Когда ты приехала, а тебя…
– Мам, я поняла. Разве в этом теперь есть смысл?
– Переживает он очень… Думает, что Кирюша тебя ненавидит.
"
"– Иногда мне кажется, что так и есть. Мы часто ссорились, мам… Не представляю, как буду с ним уживаться?
– Время покажет. Боря грешным делом подумывает о разводе. Хочет помочь тебе освободиться от этих совершенно ненужных уз.
Ведь все так просто, да? Мне нужно позвонить дяде Боре и попросить его помочь. И все… Собрать вещи и съехать в квартиру мамы. И никто не сможет меня остановить… Тогда почему эти мысли приносят с собой такую тоску? Я не хочу расставаться…
– Ты загрустила, Викуся. Любишь его, да? – спохватывается мама.
– Так я скажу ему, чтобы прекратил все это… Не лез, куда не следует.
– Не надо, мам. Я сама скажу.
Кирилл переодевается и уезжает на работу. А потом и наши мамы покидают дом, возвращая блаженную тишину. Ловлю себя на мысли, что мне здесь нравится… Светлые стены, высокие потолки, большие окна, выходящие в сад. Можно повесить в гостиной мои картины, а в прихожей поставить расписанные мной глиняные горшки.
Мою гору посуды, оставленную Антониной Ивановной в раковине, поглядывая на Егорку, сидящего на игровом коврике.
Он строит башню, а потом ломает ее, сопровождая действие громким визгом.
– Что мой сынок делает?
– Ба… Дя… Мама…
Вздрагиваю от звонка в домофон. Может, Кирилл вернулся? Нет, он открывает двери, пользуясь своим ключом. Тогда кто?
– Кто там?
Можно было не спрашивать – на экране видеодомофона Дина.
– Вика, это Дина. Открой, пожалуйста.
– Кирилла нет дома, – взволнованно отвечаю я.
– Я знаю, потому и пришла.
