— Да, это очень сложно. Я про алкоголь соврала. Про вспышки агрессии нет. Но просто я не могу рассказать всё.
— Тут можно быть искренними. В этих стенах никто не осудит.
— Да? — Я изгибаю бровь, поворачиваясь к Эмиру. Взглядом даю понять, что у меня тут много идей. Ему понравится, если я озвучу?
Ох, да тут прямой рейс от психолога до надсмотрщика. Буйный сжимает челюсть так сильно, что мышца дёргается. Скалится, молчанием продавливает. Намекает, чтобы я лишнего не базарила. Я вздёргиваю подбородок. А нечего меня было приглашать сюда.
Хотел же обсудить?
— Эмир врёт, — хмыкаю я. — Он мне четыре года врал. Представляете? Четыре грёбанных года, я думала, что он…
— Он? — Подталкивает Каримова. — Что Эмир сделал?
— То, что должен был, — мужчина упирается локтями в колени. — Не появлялся в её жизни. Дал, блядь, дальше со своим ебанатом жить. Она замуж выскочила.
Буйный закуривает, не спрашивая разрешения. Каримова морщится от подобного, но возразить не успевает. Потому что я взрываюсь! Он права не имеет упрекать меня Лёшей.
Я сделала то, что должна была. И уж точно не позволю переворачивать всё с ног на голову. Делать это моей виной.
— После того как он! — Я полыхаю гневом. — Он исчез! Я считала, что Эмир умер. А тут — здрасьте, я вернулся.
— Погиб? — Женщина выгибает тонкую бровь. — Как так?
— Он исчез. А его друг сказал, что Эмира больше нет. Вот, кстати, его друг! Тоже вопрос для обсуждений. Он мне не нравится. А Эмир его подпустит к нашему сыну. Отличная компания. Лжец и мертвец. — Я хмыкаю.
Ох, к Марату у меня тоже претензий хватает. Пусть только попадётся мне на глаза! Может Эмир и жив, но могилка-то пустует. Туда и Марат отлично поместиться. Он знал, крутился рядом и врал. — А ещё он с собой оружие носит! — Сдаю я мужчину. — Это совершенно безрассудно. А его охрана? Выглядят как головорезы! И общаются так же. А это характеризует Эмира, да.
— У меня есть разрешение, кукла, — цедит он. — На ношение оружия.
— А ребёнку что? Хочешь, чтобы Мир поранился? — Я закатываю глаза.
Буйный ""хочет"" много чего, но работать для этого не способен. У него просто желание — добиться цели. А то, что так с ребёнком себя вести нельзя, ему неважно. Он не станет менять свою жизнь, чтобы сделать её лучше для сына. — Кстати, — я прищуриваюсь. — Понимаете, я бы может и простила… И к ребёнку пустила… Но не могу. У Эмира с памятью проблемы.
— С памятью? — Уточняет женщина.
— Вдруг он забудет ребёнка на площадке? Он даже моё имя запомнить не в состоянии.
