Желваки танцуют на лице мужчины, выдавая его состояние. Злится так, что венка на шее просто лопнет скоро.
— Ты меня не лечи, — рычит Эмир. — Завязывай характер показывать. К хуевым последствиям приведёт.
— А ты завязывай мне угрожать, — копирую его тон, подбородок вздёргиваю. — Меня этим больше не напугать.
— Смелой стала? Или надеешься, что здохлик-муж тебя защитит? Хуевый вариант выбрала. Сразу под него легла? Или хоть подождала немного?
— Не смей меня упрекать. Я сделала то, что должна была. Я защищала свою семью! А ты что делал, а? Трахался и жизнью наслаждался? Ну так продолжай это делать.
Благословляю.
— Ты нихуя не знаешь, кукла.
— Я знаю, что ты свалил! Не сказал даже, что твои похороны фикция.
— Я не мог, блядь! Ни приехать, ни поговорить! — Кричит так, что в груди звенеть начинает. Приподнимается, а я этот жест повторяю. Замираем друг напротив друга. В гляделки играем. Кто первый взорвётся. А крик в горле душить начинает. — А когда смог — ты уже с другим кувыркалась! МОЕГО сына на него записала.
— Не на мертвеца же было записывать! Или расскажешь, сколько ты девок левых трахал? Почему только моя личная жизнь обсуждается?
— Простите, но…
— Свали! — Мы с Эмиром синхронно на официанта рявкаем. Он едва не роняет тарелки на стол. Убегает быстро. У персонала Буйного совсем с инстинктом самосохранения плохо.
Я падаю назад на стул. Язык прикусываю. Не хватало, чтобы Эмир решил, что меня его девки волнуют.
Опускаю взгляд на приборы. Действительно, нож мне никто не принёс. Со всей злости вилку сжимаю.
— Это даже лучше, — едва не касаюсь пальчиками зубцов. — Сразу четыре дырки будет, Эмир. Что скажешь?
— Что ты моё терпение испытываешь! — Хлопает ладонью по столу. — Я хочу с сыном видеться. Безопасность организую. Точка. Дальше ты думай. Либо найдём компромисс, либо я отдельно буду с сыном встречаться. — Иди себе другого сына заделай! А Мира не трожь! Тебя вообще к детям подпускать нельзя. Они зомби боятся, знаешь ли.
Я с чувством впиваюсь в сочный кусочек мяса. Не свожу взгляда с Эмира.
И он отвечает тем же. Буквально пронзает меня своей злостью. Но при этом… Постоянно взглядом скользит по лицу. Без остановки изучает. И на несколько секунд его глаза будто теплеют. А потом снова мрак вечный.
— Вдруг ты психом стал? — Не сдаюсь я.
— Стал, — цедит резко. — Как с тобой, блядь, связался. Так нахуй мне мозги и вывернула.
— Ну вот, чистосердечное признание. Ново для тебя, а, Эмир? А я не стану психа к ребёнку подпускать. Только… Хм.
