Он может одеть меня в самые дорогие шелка мира, подарить мне самые шикарные драгоценности — я не перестану быть от этого просто бесправной рабыней. Красивой игрушкой, которую мечтают поиметь в своё удовольствие. Фраза, что плакать лучше в «Бентли», со мной не работает.
— Камилла, — развернула меня к себе лицом Рита. — Ты как статуя. Улыбнись. Мужчина хочет видеть тебя красивой и счастливой.
— Ты словно не понимаешь, — ответила я. — Ты вышла замуж за того, кто нравится тебе. А меня… просто продали.
— Такая наша доля, — вздохнула Рита.
— И меня тоже продали. Но это не мешает мне любить Дамира. А ему — любить меня. У вас с Каримом еще может зародиться любовь. Он такой красивый, молодой… Он так хочет тебя. Тебе понравится. Луна многое бы отдала, чтобы оказаться на твоём месте, — её мой отец пророчил в невесты Кариму. Но он выбрал тебя. Мы иногда общаемся с ней, и при упоминании имени Карима она грустно вздыхает. В твоих руках чужая мечта, Камилла. Подумай об этом. А влюблённый мужчина, одержимый желаниями, может приласкать женщину, как никто иной.
— Рита! — возмутилась я. — Как тебе не стыдно об этом говорить?
Мне не хотелось думать о брачной ночи с Каримом… Да, он красивый мужчина, но… Меня отчего-то тянет к другому. В моих мыслях и снах всё чаще бывал он — тот, кого любить нельзя, с кем мои отношения далеки от даже просто хороших, тот, у кого большие сильные руки, которые умеют так ласкать мои губы, как никто больше, тот, у кого самые синие глаза на свете.
Но он принадлежит не мне, и никогда не сможет принадлежать.
— Ничего тут такого нет, — пожала плечами она. — Мы же взрослые девочки и уже говорили с тобой об этом. Когда ты начнешь получать оргазмы, то поймёшь, что любишь своего мужа. Просто дай ему шанс.
— Хватит, — оборвала я её. — Идём вниз, нас все ждут.
Я подхватила подол платья и осторожно, ступая на высоких шпильках по паркету, стала спускаться в гостиную. Рита шла следом, а внизу нас действительно ожидали. Даже разговоры стали тише, когда я оказалась в самом центре возле Фархата.
Несколько десятков глаз смотрели на меня разом, но я сразу заметила только одни — синие, с самым пронзительным взглядом. Дамир стоял в тени, словно не собирался принимать участия в этом празднике. Словно для него, как и для меня, этот день — вовсе и не праздник никакой. — Камилла, — раскинул руки будто для объятий Фархат. — Вот она, наша красавица и драгоценность! Ты чудесно выглядишь.
