Она сожалеет на счет моей травмы? В ту секунду, как слова ""мне жаль"" слетели с ее уст, я подумал, что она извинится за то, что показала всему миру нашу личную переписку, или возможно за то, что рассказывала после каждой игры народу, что я был долбанным нытиком. Это все еще злит меня.
Хотя опять же, мне не следует удивляться ее сосредоточенности на футболе. Дженни всегда хотела, чтобы я был успешен. Она хотела слышать мое имя по ТВ так же сильно, как и я сам, пока не стало ясно, что отныне она уже не часть этого шоу.
Она хотела быть моей женой. Женой. В секунду, когда я услышал от нее эти слова, я хотел сбежать как можно дальше, в любом другом направлении. Я заботился о ней, мне нравилось, что она заботилась обо мне, но я не был в нее влюблен. И в тот момент я знал, что никогда не буду. Я все еще не знаю, разбил ли мой отказ ей сердце или просто расстроил. Дженни всегда скрывала свои чувства.
- Имеем то, что имеем, - бормочу я. Мой затылок снова заливает жар, запах ее клубничных духов щекочет мой нос.
- Ты вернешься, - ее голубые глаза так сладко смотрят на меня. - Я знаю, что вернешься.
Анна говорит тоже самое. Вот только она смотрит на меня, когда говорит это, так, словно мне лучше не спорить с ней и просто послушаться.
Неуверенно Дженни тянется ко мне. Ее прохладные пальцы с наманикюренными ногтями прижимаются к моей коже.
- Я скучала по тебе, Дрю, - один ноготь рисует линию вверх по моему предплечью.
Ее грудь почти соприкасается с моей, а губы приоткрываются в приглашающем жесте.
Я могу получить ее. Могу последовать за ней к ней домой и трахнуть вслепую. Секс с Дженни был всем, что она могла мне дать. В теории это звучит хорошо, но на практике сколько бы раз я не спрашивал, она никогда не раскрывала мне того, что творилось в ее голове. Зная Дженни, могу сказать, что она бы все еще позволила мне сделать с ней все, что я бы пожелал.
А я вообще ничего не чувствую в ответ на это предложение. Ничего, кроме постоянного жуткого сочетания тревоги и злости, терзающего мою плоть и ожидающего подходящего момента, чтобы нанести свой удар.
Дженни смотрит на меня, и в ее глазах мерцают искорки победы. Словно она считает себя неотразимой.
Возможно, в каком-то роде так и есть. Но хотя она и выглядит безупречно внешне, глядя на нее я никогда не испытывал такого же всепоглощающего желания, которое чувствую от одного взгляда на Анну."
"Анну, чьи непослушные кудри и роскошные изгибы тела для меня более красивы, чем когда-либо была Дженни.
