Заниматься такими глупостями, как щипание себя за мягкие части, конечно, не собираюсь… Но, божечки, я жива и относительно здорова. Я есть… И больше никогда не увижу своих родных… В душе сражается тоска с ликованием, заставляя меня лить слёзы и истерично улыбаться, зажимая ладонью рвущиеся из груди всхлипы. Не сойти бы с ума…
Я не питаю надежд, что будет легко. Даже того, что мне показал бестелесный голос, достаточно, чтобы понимать — причины поступить так у Мирэн были довольно вескими. Есть ли вероятность, что она себе навыдумывала, как считает её отец? Приходится признать, что есть.
Девочка могла быть впечатлительной… но как же то, что она говорила о сестре? Ужас какой-то! Если это правда. Надо разобраться. Узнать, как можно больше. И делать отсюда ноги. Ибо ни за какого миразу выходить замуж я не собираюсь. Независимо от того, мразь он, или нет.
Может все эти масла и благовония в воде целебные, а может доставшийся мне организм достаточно здоровый, но мне постепенно становится лучше. Я откидываюсь головой на бортик и закрываю глаза.
За последние недели для меня уже привычными стали тоска, отчаяние и страх. Не смерти даже. Я боялась перестать быть. А сейчас… Возвращается присущая мне жажда жизни, приправленная здравым азартом. Мне безумно жаль девочку Мирэн… Пф… девочку. Я всего на пять лет старше, но почему-то она мною воспринимается именно так. Бедная девочка Мирэн. Искренне, всей душой желаю, чтобы, переродившись, она прожила хорошую и долгую жизнь, без предательства самых родных людей и женихов чудовищ.
А я воспользуюсь дарованным мне вторым шансом на полную. Надеюсь лишь, что мои родители почувствуют как-нибудь, что со моей душой всё хорошо. Присниться бы маме… Как Тай снился мне. Больно думать о них, но лучше так, чем всё равно умирать в страданиях на их глазах.
— Госпожа, помочь вам? — интересуется Гапка — интересное у неё имечко, однако, — возникая на пороге ванной.
— Да, помоги, пожалуйста, — ухватившись руками за бортики, я с удовольствием поднимаюсь из воды, наслаждаясь отсутствием уже привычной болезненной ломоты во всём теле, и бросаю взгляд в зеркало напротив.
Красивая фигура. Женственная. Я была более поджарой, по крайней мере, до болезни. Ожидать от себя новой особой силы и ловкости не приходится, а они мне могут понадобиться. Ладно. Это дело наживное.
Служанка помогает мне ополоснуться, выбраться из ванны и заворачивает в огромное мягкое полотенце, а затем промокает длинные густые волосы, тяжело оттягивающие голову.
