Она может показаться, как юной девушкой, так и зрелой женщиной, воплощая в себе всю женскую суть и красоту.
— Моя Богиня, — склоняю я голову. На коленях уже и так стою.
— Что ты хочешь у меня просить, мой мальчик? — она скользит невесомо ближе и проводит пальцами по моим растрёпанным волосам.
— Милости, Праматерь. Не для себя.
— Так уж и не для себя? — хмыкает она.
— Для меня это тоже станет милостью, — соглашаюсь я, не собираясь спорить с той, от кого зависит жизнь Рамины.
— Какой покладистый Сэйнар. Сильно ж тебя прижало.
Говори. Я слушаю.
— Я прошу тебя спасти девушку, которую я люблю. Она живёт в мире, из которого пришла Нэлли. И сейчас умирает от страшной болезни, — я смотрю ей в глаза, открывая душу нараспашку, позволяя видеть всё, что чувствую.
— И как же я должна её спасти? — склоняет голову набок Богиня, словно и не прочитала уже это в моей голове.
— Умоляю, перенеси её душу в этот мир, как сделала это с Нэлли, — прошу как можно смиренней.
В тумане глаз Праматери зажигаются искры, губы поджимаются.
— Ты думаешь, это так просто?
— Нет. Ты же знаешь сама, — качаю головой.
— Дерзишь, — констатирует она. — И что, правда готов взять в жёны любой, кем бы она не стала?
— Это всё равно будет она.
— Ты знаешь, что я имела на тебя большие планы, Тайрэн. Ты должен был стать великим королём. Для тебя я Нэлли привела в этот мир. Это твоя благодарность? — она даже не повышает тон, но теперь этот голос буквально пронизывает до костей.
— Прости, — оправдания тут излишни. Но меня оглушают её слова про Нэлли.
Никогда я даже не предполагал такого. Ради меня? Или рода?
— Так просто? Откажешься от своего предназначения ради любви? — щурится Пресветлая.
— Нет. Ради её жизни.
— Не обманывай меня, Сэйнар. Тебе не обязательно связывать судьбу с той, кем она станет в этом мире, — гневно замечает моя собеседница. — Ты хочешь её для себя.
— Значит, всё-таки станет. Благодарю смиренно, моя Богиня, — выхватываю я главное из её фразы.
— Дерзкий мальчишка, — фыркает иронично Праматерь.
— Ты правильно понял, здесь должен кто-то умирать, чтобы она могла занять место ушедшей души. Только тогда возможен этот переход. И есть ещё одно условие. Она должна согласиться. Добровольно. Выбрать жизнь, даже через смерть. Даже если придётся уйти раньше, чем она могла бы.
— Я скажу ей, — согласно киваю я, мысленно уже подбирая слова."
"— Нет. Ты больше не пойдёшь в её сны. Твоя Рамина должна сама решить, — заставляет меня вздрогнуть Богиня.
