— Как мне обратиться к Богине за помощью?
— Я так понимаю, вы имеете в виду не просто благословение?
— Оно мне, конечно, не помешает, но нет. Я хочу просить кое-что гораздо более сложное и, возможно, нарушающее законы мироздания, — признаюсь я, наблюдая за тем, как пожилая женщина хмыкает, поворачивается к статуе и смотрит в лицо Богине. Без удивления, надо признать. Я и сам скольжу взглядом по воплощающему женственность мраморному лицу. — Что мне сделать? Принести жертву?
— Праматери не нужны жертвы, чтобы выслушать своих детей, — поджимает губы Ваота.
— А к вам, Сэйнарам, Она особо благоволит. Достаточно лишь искренне открыть своё сердце её взгляду, и попросить, отринув гордыню. А потом иметь мужество услышать ответ. Думаю, вам этого не занимать, принц Тайрэн. Вы правы, здесь лучшее место, чтобы обратиться к Ней. Пускай сила вашего рода вам поможет, — она поворачивается ко мне и склоняет голову набок. — Я полагаю, вы хотите говорить с ней прямо сейчас?
— Да.
Настоятельница кивает и направляется к алтарю, над которым Богиня держит в руках золотую чашу.
До меня доносится её тихий шёпот, волос касается странное дуновение, словно вздыхает кто-то. А потом я в полном недоумении наблюдаю, как в чаше появляется похожая на вино жидкость. Ваота обеими руками берёт этот сосуд из ладоней статуи и поворачивается ко мне.
— Праматерь готова услышать. Готовы ли вы, ваше высочество, просить её милости?
— Готов, — твёрдо произношу, принимая чашу.
— Тогда пейте. Это поможет войти в транс.
Я оставлю вас, чтобы не мешать.
— Благодарю, светлейшая Ваота.
Она кивает и молча обходит меня, чтобы покинуть зал. А я выпиваю в пару глотков божественного происхождения зелье, или что это такое, не позволяя себе сомнений и колебаний. Ни на что не похожая на вкус горьковато-терпкая жидкость мягко обволакивает пищевод, проваливаясь клубком тепла куда-то в район солнечного сплетения. Странное чувство покоя обволакивает, как-то незаметно забирая всё, что грызло меня в последнее время.
Закрываю глаза, позволяя себе окунуться в это чувство. Тело будто исчезает, и лишь отголоском сознания я улавливаю удар коленями, на которые, кажется, опускаюсь.
— Ну здравствуй, Тай, — слышу перед собой голос. Обычный в общем-то. И смутно знакомый.
Открываю глаза и тону в невозможном сизом взгляде. Мне всегда казалось, что бездна должна быть холодной, но сейчас я узрел, что она тёплая и полная вселенской мудрости. Великая Праматерь.
