Вы с ней очень похожи на своего отца. Это ведь за собой не замечаешь какие-то черты или манеры родного человека. Вы вот, Ташенька, оказывается, также прикрываете глаза и трёте виски, когда устали, как делал это Ваш отец. Вы знали об этом?
– Что? Нет, не знала.
– И так же разминаете шею, когда она у Вас затекает от долгого сидения. Вы как-то по-особенному выдвигаете в этот момент подбородок. Это всё Аннушка мне рассказала, – он усмехнулся, – вот такие шутки природы и наследственности.
– Ага, ""вот так начнешь изучать семейные портреты и уверуешь в переселение душ"", – так, кажется, Шерлок Холмс говорил, да? – Таша произнесла эту фразу, не задумываясь, и усмехнулась.
– Я думал, что ваше поколение не смотрит советские фильмы! – Королев-старший, наконец, повернул голову и посмотрел на неё.
– Ну, как видите, не очень ты мы с Вами и разные, – произнесла Таша. Потом, помолчав, решилась задать вопрос:
– Андрей Денисович, я знаю, как это прозвучит, но скажите, вот именно сейчас, пока Анна Петровна с нами, я Вам совсем не нравлюсь? Не подхожу по статусу, не привлекаю как женщина, в конце концов? На столько, что Вы готовы взять на себя мою ответственность за данное мной слово человеку, лежащему на смертном одре, лишь бы меня не было рядом с Вами?
""Ай, какая молодец! Ай, да девочка! – восхитился Егор, услышав вопрос Таши, – ох, чувствую, что не поверишь ты этому старому дураку, что бы он сейчас тебе не наплел тут!""
Глава 16
Королев, услышав этот вопрос, выдохнул и встал с подоконника.
Развернулся к окну, оставаясь к Таше в профиль. Таша увидела небольшой горизонтальный шрам на его виске, он терялся в его седых на висках волосах. У Королева-старшего была красивая седина, которая ему очень шла, придавая определенный шарм. У Таши мелькнула мысль, что он никогда не рассказывал о том, где и как он получил этот шрам. Интересно, почему? Висок такое место, где можно получить и смертельную рану. А шрамик, хоть и был небольшим, но явно был глубоким и старым.
Королев покрутил головой, разминая шею и, наконец, ответил, не глядя на Ташу:
– Ох, какой же Вы, Ташенька, в сущности, ещё ребенок! Великий сатирик нашего времени Михаил Михайлович Жванецкий когда-то сказал: ""У женщины две великие задачи: возбуждать и успокаивать"". Вы прекрасно справляетесь с обеими. Я могу, совершенно не стесняясь, сказать Вам, что всё это время, что мы с Вами знакомы, я хочу Вас. Хочу до мушек перед глазами, до зубовного скрежета.
