Кресло какого-то черта развернуто к стене. Тоже наказано, наверное…
Я понятия не имею, откуда во мне что тогда, что сейчас были и есть силы шутить.
Хотела воспользоваться шансом — в три шага к босоножкам, присела, схватила…
И вместе с порывом воздуха в комнату вернулся Айдар. А еще запах сигаретного дыма. И закрытый для меня черный-черный мир.
Он больше не жрал меня глазами. Не жалил словами. Не смотрел даже.
Произнес куда-то в мою область: «я тебя отвезу». Заставил мотать головой, как бешеную.
Я выдавила: «нет», поднялась с босоножками в руках, развернулась, чувствуя головокружение.
Быстро до сумки, ее тоже схватила.
Дальше на локте опять сомкнулись пальцы. Я услышала такое долгожданное, снова раздраженное:
— Айка…
Не знаю, как смогла не крикнуть: «ненавидит тебя Айка!!! И душу твою черную ненавидит!». Просто высвободила руку. Он, как ни странно, отпустил."
"Я уверена была тогда и уверена сейчас: горечь чувствую не я одна. Наказывать… Не сладко.
— Меня не нужно отвозить.
Меня и трогать-то не нужно…
В ответ — усмешка в пол. Я помню, что мне хотелось замахнуться и…
Жмурюсь. Сжимаю-разжимаю кулак. Снова концентрируюсь на своем отражении.
Я очень четко помню, что оставила на мужской шее пару царапин. Теперь часто думаю — он их заметил? Тоже разглядывает? Ненавидит меня еще и за них или…
Быстро наклоняюсь за полотенцем и с яростью трусь. До красноты. До стертых с кожи прикосновений, которым уже три дня, Аллах… Три дня, а я по-прежнему стираю…
Я не позволила себя подвозить.
Это превратилось бы в новую каторгу. Чтобы что? Дать ему словесно поглумиться? Повыспрашивать? Нормализовать вот такое отношение? Остановиться на трассе и трахнуть ещё разочек?
Я же знаю — ему было мало. Я же знаю, захочет снова…
Спросила только, насколько он приехал в город.
Вроде бы ко всему готовилась, а в итоге оглушило сухим: без сроков.
На моем «чего ты хочешь?» мы снова встретились взглядами. Не знаю, зачем я продолжаю это делать — пускать к себе.
Оживлять в памяти. Нужно вычеркнуть, а лучше выжечь, но я не в состоянии.
Он ответил: «Сафие». В глазах я прочитала то, что должна была. И тебя. Но губы остались сжатыми.
Одевшись в пижаму, выхожу из душа и прислушиваюсь к тишине квартиры.
Наша с ним Сафие спит. Я проверяю входные двери, проходя мимо детской — силой заставляю себя не свернуть. Рядом с ней я хотя бы спать могу, но дочкина кровать узковата для двоих. Боюсь, так не высыпается она.
