Чудом стою на ногах, потому что хочется опуститься на тротуар.
Обошлось.
Выдыхаю.
А потом кровь лупит паникой в виски.
Я вижу свою дочку на руках у мужчины. Он высокий. Плечистый. Я его прекрасно знаю. Даже со спины и из тысячи определю. Айдар прижимает ее к своему плечу. Держит руку на затылке. На расстоянии нескольких метров стоит машина с открытой дверью, им навстречу идет еще один мужчина — ее водитель.
По нему я просто мажу взглядом, а на своих смотрю во все глаза.
Сафи не плачет. Пробует обернуться, но Айдар не дает.
У него нет детей. Опыта нет. Вряд ли было огромное желание их заводить, он и тогда-то больше сделал мне одолжение, чем настаивал, но сейчас держит ее так уверено, что сомнения в нем не заподозришь.
Я понятия не имею, что здесь делает Айдар, но во мне в адский коктейль мешается страх, стыд и злость. Они дают силы.
Я отталкиваюсь и движусь дальше.
Первой меня замечает Сафи, кричит:
— Мамочка! Смотри, кто тут!!!
Она даже не поняла, что натворила. Машет ручкой, к себе зовет.
Айдар резко дергается и крутит головой. Его взгляд прошивает целой стаей стрел. Убить готов.
Мне снова плохо.
Поверь, я себя тоже сейчас убить готова.
Он этого не знает, но после каждого промаха в воспитании Сафи я корю себя так, что неясно — как дожила-то до своих лет? Мне дико не хватало опыта, советов, помощи, да даже денег. Я совершила массу ошибок. По максимуму вкладывалась упрямством, упорством и любовью. В итоге же…
Мой ребенок выбежал на проезжую часть. Мой ребенок. Значит, и вина моя.
Я подхожу к бывшему мужу и дочери на несколько десятков секунд позже, чем водитель отвернувшей машины.
Вклиниваюсь в уже начавшийся диалог.
— Это твой ребенок? — водитель к Айдару сразу на ты. Видно, что злой. Перенервничал тоже. Еще бы…
Я тянусь к дочери, хочу забрать, но торможу под быстрым, режущим взглядом Салманова.
Опускаю руки. Сердце бесится. Это что значит?
— Да, мой.
Айдар продолжает прижимать Сафи к себе, отвечая водителю. Я ловлю дочкин взгляд, она улыбается, а я качаю головой:
— Сафи-Сафи…
Смеется, опять тянет руки.
Я скольжу глазами обратно на мужчину-водителя.
— Так а следить кто будет? Вы думаете, я всегда мечтал присесть по чужой глупости?
— Не видела меня давно. Обрадовалась. Извини. Знаю, что неправы…
Я замираю и впитываю слова Айдара. Даже ушам своим не веря. Я напрочь забыла те времена, когда он был гибким. Умел трезво оценивать ситуацию и признавать свои или наши косяки, а не только давить на кровотачащие чужие.
