А пока будут разбираться…
Я говорю и ответ напрашивается сам собой: нельзя с ним ругаться. Нельзя в схватку. Он меня размажет до мокрого следа на асфальте. Но как же с ним мириться, если он так сильно ненавидит?
— Ты говорила, что хотела ему про дочку сказать? — вздыхаю.
— Ему не важно, что там я хотела. Почему флешку подсунула. Почему ребенка скрыла. Я мразь для него…
— Не говори так, Ручеек. Ты мать его ребенка. Ты ему такой подарок сделала…
В груди становится тяжело. В глазах собираются слезы. Даже не знаю, откуда так резко.
Почему так себя жалко.
Запрокидываю голову. Дышу носом.
Я не рассматривала для себя аборт. Я не такая. Я Сафи любила еще раньше, чем мы ее зачали. Сама бы умерла, но ее родила. И благодарности за это не жду. Но как же тяжело знать, что он видит во мне только плохое. Только черноту, которая живет в каждом. И в нем тоже. Но меня даже вопреки всей черноте тянет. Я даже вопреки мечтаю, что может быть когда-то…
— Не знаю, как Сафичке сказать, Лейляш…
Возвращаю себя из обжигающего холодного океана наших с Айдаром отношений хотя бы на льдинку родительства.
Мотаю головой. Опять смотрю вниз в наш двор. Представляю, как неуместно здесь смотрелась бы его новая шикарная машина.
А потом думаю: вот бы Сафичке на такой покататься… Вот бы ей в столице пожить… Вот бы на руки и вжу-у-ух…
— А если он ее против меня настроит? — Спрашиваю шепотом. Надеюсь, даже Аллах не расслышит. А то вдруг решит меня так и наказать?
— Не будет такого, Ручеек. Не будет…
— Он очень злой, Лейла.
Очень-очень. Ты не представляешь. Ты глаз его не видела…
Вспоминаю и тру плечи. Я бы в двадцать под таким взглядом расплавилась. И сама толком не знаю, как сейчас устояла.
Лейла подхватывает эстафету тяжелых вздохов. Молчит пару секунд. Колеблется может, не знаю."
"— А ты не спорь с ним, Айка… Будь мудрой. — Она замолкает. Может ждет, что я начну прирекаться. Но я не спорить хочу, а найти выход. Пусть мне Лейляша подскажет. — Злится? Пусть злится. Признай вину, даже если не чувствуешь.
Не питай его злость. Она сойдет на нет. А любовь вернется. Он на тебя не злился бы, если не любил… Ему было бы всё равно. А раз не всё равно…
— Не думаю… — Улыбаюсь невесело. Теперь не спорит уже Лейла. Так и молчим друг дружке. Подруга просто как бы рядом. Не бросает.
Когда становится прямо-таки неловко из-за затянувшегося молчания, мотаю головой и возвращаюсь к гладильной доске. Беру утюг.
— Так а что там Болатик? Упал? Толкнули, что ли? — меняю тему.
