Анне сказала, придет время, мы с ней вдвоем составим…
У меня аж глаза закатываются. Салманов кашляет еще раз. Мне кажется, он был не готов к феминистичным разговорам нашей малышки.
— А что вы туда впишете? — Спрашивает, а мне и самой интересно.
Сафие вздыхает, начинает перечислять:
— Меня муж должен кормить мороженым. Цветочки. Поцелуи. Машину! А потом я учиться пойду!
— Так может сначала учиться, потом уже муж, Сафие-ханым?
Я не сдерживаюсь, заглядываю в гостиную. Видит меня только Айдар. Его взгляд поднимается.
Я делаю вид, что деловая и дочка сейчас не палит наши с ней женские разговоры. Показываю телефон и складываю губы в «тебе звонят». Айдар не ссаживает Сафика. Прикладывает палец к губам и кивает на дочку. Мол, слушает. И я должна послушать.
— Колечко должен подарить! А я еще подумаю, хочу я замуж или нет… Подписку же еще подпишем!
— А ты мне подписку покажешь? — Айдар спрашивает, Сафие думает. Трет подбородок, потом кивает.
— Да. Мама сказала, ты авокад. Тебе можно показать.
— Спасибо, ханым, что не помидор.
У меня их ушей аж пар валит, а Сафие еще не знает, что такое ирония, поэтому продолжает:
— Но ты должен понимать, бабасы: женщина права не отдает! Она может де-ге-нировать!
— Делегировать, Сафие-балам.
— Да, деленировать. А мужчина должен исполнять. Потому что что?
Сафие ждет ответа, разведя ручки. Взгляд Айдара снова взлетает ко мне.
— Потому что мама так сказала?
Беззвучно цокаю языком и увеличиваю глаза. Вот наглец!
Он еле держится и не смеется.
Да и я тоже.
— Нет, баба. Не потому! Потому что сила мужчинам дана, чтобы защищать слабых, а не обижать их, понимаешь?
Мы вдвоем смотрим уже на дочку. Я не помню, чтобы такое говорила. Вполне возможно, это она сама.
И мы ей очень гордимся.
Айдар тянется к дочкиному лбу и целует. Я шире открываю дверь.
— Понимаю, ханым. Исполнять и защищать. Машинку. Цветочки. И сладости. Про учиться подумай, пожалуйста…
— И никакого принуждения, — я захожу в гостиную вместе с главным условием будущей подписки.
Сафие оглядывается.
Айдар все же встает с дивана, ссадив дочку с колен. Идет ко мне, забирает из рук телефон, но не отходит. Прижимает трубку к уху, а губами — к моему виску, обнимает за талию. Я кладу голову ему на плечо. Прикрываю глаза, слыша интимное: «а моя расписка где?», улыбаюсь.
Беру его руку своими и прикладываю к животу. В ладонь тут же бьет маленькая ножка.
По нам с Айдаром проходит дрожь.
