Но я игнорирую боль. Качаю ее, улыбаюсь. Крутимся. Танцуем. Отвлекаю, как могу, пока она не заулыбается.
Я никогда ее не наказываю.
Я ненавижу наказания.
— Нет. Я тебя не наказываю, кызым. Просто у меня срочные дела. Мы еще приедем. Я тебе обещаю. Я заработаю нам много-много денег и приедем!
Возвращаю дочку на кровать, она плюхается и снова берется за вещи.
У меня сердце до сих пор бьется бешено, но немного легчает. Мне кажется, Сафие поверила.
Раньше я думала, что дети в четыре с хвостиком не могут быть настолько сознательными.
Но моя — очень.
Первые два года её жизни были сложными для меня в физическом и материальном плане. Ни о каком университете уже и речи не шло, конечно же. Нужно было зарабатывать, выкручиваться, применять себя. Мне кажется, тогда я жила в каком-то бреду. Сейчас тоже всё не безупречно, но я горжусь тем, что справилась, ни у кого ничего не попросив.
Ни отец, ни Айдар не поверили бы, что та Айлин на такое способна.
Правда Айдар и в предательство мое не верил. А я…
Почти ухаю на свое личное эмоциональное дно, когда лежащий на столике телефон вибрирует.
Я очень боюсь, что это снова Айдар, но нет. Сообщение от Лейляши.
Подруга — единственная, с кем я сохранила связь. И кто знает о Сафичке. У них с Азаматом подрастает сын — Болат. Как мы с Лейлой смеемся — наш будущий жених. Но это если дети захотят, конечно. Пока они даже не знакомы.
Читаю на экране:
«Ну что вы? Завтра дальше?»
Колеблюсь пару секунд, а потом понимаю, что не могу держать в себе. Мне нужно поделиться, а могу я только с ней.
«Я взяла билеты домой. Улетаем вечером»
Лейла читает и остается в чате. В шоке, наверное. И я так.
«Что-то случилось?»
«Да. Мы встретили Айдара»
Я уверена, это прочитать Лейла совсем не ожидала. Я смотрю на экран с надеждой, как будто подруга может успокоить меня одним своим сообщением. Но она его не пишет.
Набирает.
— Балам[3], никуда не иди, хорошо? — получив кивок от дочери и проверив, что номер закрыт, я закрываюсь в ванной и приваливаюсь спиной к стене.
Закрываю глаза, беру трубку.
Аллах, как же меня трясет! Как же трясет!
— Это не шутка, Ручеек? — Лейла спрашивает осторожно. Я хочу одновременно рассмеяться и расплакаться.
Закусываю губу и смотрю в потолок. Он не слишком четкий. Влага все же собирается в глазах.
Больно давлю зубами на кожу, а все равно не сдерживаю всхлип. Слишком волнительно.
Зато можно не отвечать. Лучше это была бы шутка.
— И что он? — подруга говорит тихо. В ней я уверена так же, как в себе.
