— Таня собиралась с третьего курса выбрать углублённое изучение психологии болезни и инвалидности, даже готовилась всё лето, вместо того, чтобы по югам мотаться, как некоторые…
— Я не моталась! — перебив её, возмущается Лола. — Я пахала, как лошадь! И скажу, что после этого лета стала с большим уважением относиться к горничным. Вы не представляете, какая это тяжёлая работа! Например, один чокнутый постоялец…
— Потом расскажешь, — останавливает её Дарья и кивает на трибуну. — Начинается.
Мы садимся на свободные места, которых в актовом зале остаётся не так много, поэтому приходится забраться на самую галёрку.
Отсюда почти ничего не видно и не слышно.
— Они с утра места занимали? — Лола завистливо посматривает на Королёву и её подружек. — Почти у самой сцены сидят!
— Чего мы там не видели? — ворчит Даша и листает обновлённое расписание. — Завтра четыре пары? Хм… Физра первой, да ещё сдвоенная!
— Что? — вздрагиваю я, а девушки понимающе переглядываются. — Кажется, у меня настала чёрная полоса.
Церемония проходит, как обычно.
— Бла-бла-бла, — закатывает глаза Лола. — Когда же Марат выйдет?
— Ты пришла только для того, чтобы его увидеть? — вспыхиваю я.
— Да все сюда только за этим пришли, — хмыкает Даша. — Или думаешь, студентам интересно каждый год слушать одно и то же?
— Вовсе не одно и то же, — возражаю я и хватаю подругу за руку. — Бузыцков!
— Началось! — вздыхает Лола.
Я же внимательно слушаю преподавателя, отмечая в блокноте все организации, которые он упоминает вскользь, так как очень хочу пройти практику не на бумаге, а по-настоящему! Добиться направления и поработать с такими детьми, как Толя.
Когда Марсель Вячеславович заканчивает, поднимаюсь.
— Ты куда? — удивляется Даша. — Сейчас будет речь нашего чемпиона.
— Видеть его не хочу, — признаюсь, хотя раньше всегда смотрела на Марата, как на небожителя. — Лучше подойду к декану, он обещал поговорить с Царёвой.
Спускаюсь по ступенькам и замечаю, что Марат идёт к кафедре. Наши взгляды на миг сталкиваются, как в море корабли.
Так и слышится треск лопнувших досок и скрип трущихся друг о друга бортов. Кажется, вот-вот раздадутся крики «На абордаж!», но я отворачиваюсь и иду к декану, который обсуждает что-то с ректором.
Тот жмёт Самушкину руку и спешит на сцену, где Царёва с широкой улыбкой уже представляет гордость нашего университета Ахматгариева Марата Дамировича.
— Артур Сергеевич, — обращаюсь к декану. — Вы поговорили с Николь Романовной?
— Конечно, — кивает он.
