Стоит с каменным выражением лица, когда мама подхватывает с дивана покрывало и укутывает меня, а потом выходит из дома."
"Мама и её муж ведут меня к лестнице, и я бормочу в жутком смятении:
— Простите, мы не ожидали, что вы так рано вернётесь.
— Мы это и так поняли, — невесело фыркает мама и открывает дверь в мою комнату, до того, как я успеваю её остановить. И замирает, хлопая ресницами: — Что… Что это такое?!
Зажмуриваюсь, не желая смотреть на сломанную кровать.
— Это не то, что вы подумали…
Неожиданно мне прилетает подзатыльник.
— Да как ты могла?!
— Света, это моя вина, — вступается Дамир и оттесняет мою маму к выходу. — Я плохо воспитал сына. Но он у меня получит!
— Не говори ерунды, — злится мама и тычет в меня пальцем. — Будто я свою дочь не знаю. Если бы она не захотела, ничего не было! Я же просила не влюбляться в брата!..
— Он мне не родной брат, — поспешно вставляю я.
— Ты мне ещё поговори! — в сердцах топает мама. — Ты хоть понимаешь, в каком свете ты нас всех выставила?
— Светочка, Таня не может быть единственной виновной, — не отступает Дамир, но мама не слушает.
— Я разочарована в тебе!
Вдруг начинает плакать, и у меня сердце проваливается в желудок. Руки трясутся, мысли путаются. Так хочется сказать, что мы с Маратом уже взрослые, что отношения — это нормально, но не удаётся выдавить и слова. К горлу подкатывает ком, на глаза набегают слёзы.
Только и могу, что топтаться рядом со сломанной кроватью и кутаться в покрывало, проклиная сексуальный красный наряд.
— Света, тебе надо успокоиться, — Дамир осторожно уводит жену и бросает на меня взгляд, от которого сначала хочется сжаться, но отчим и не думает меня корить. — Таня, пожалуйста, оденься и поставь чайник. Думаю, нам всем стоит поговорить.
— Хорошо, — киваю и, ощутив бессилие, медленно сажусь на кровать.
О том, что она сломана, вспоминаю уже на полу. Но боль в бедре будто отрезвляет, вырывая из ступора, и я подскакиваю. Стремительно запираю дверь и бегу к окну.
Марат и его тренер стоят слишком далеко, чтобы услышать, о чём они говорят. Но сразу ясно, что беседа не из приятных.
Ахматгариев с сумрачным видом листает страницы на планшете, а его тренер зло что-то говорит, размахивает руками и кривится так, будто каждое слово доставляет ему физическую боль. Я же смотрю на плечи Марата, которые так сильно напряжены, что бугрятся мускулы, на его тело, напоминающее натянутую тетиву, и в животе закручивается тугой узел.
