Что скажешь?
— Что вы от меня хотите, конкретнее? — отвечаю напряженным голосом.
— Я помогу вернуть ребенка, но на определенных условиях. Постараюсь договориться с Олегом. Это будет не просто, но раз я здесь тоже заинтересованная сторона, я постараюсь. Тебе придется отписать ему весь свой бизнес. Весь, Егор. Все до копейки.
Дальше он делает продолжительную паузу, а затем впивается в меня своим острым пронизывающим взглядом.
— А теперь самое главное. Твоя шлюха уберется из страны вместе с детьми обратно на родину.
А ты останешься с моей дочерью и никогда не будешь ее расстраивать. И запомни, Егор. Никакой связи ты со своей бывшей поддерживать не будешь. Ни сообщений, ни фотографий детей, ничего. Не дай бог я узнаю. Я смогу до нее добраться и в другой стране. И я не буду таким терпеливым, как Олег Иванович. Ну как тебе мои условия? Вроде ничего не забыл?
Вот сволочь, еще и издевается. Только я не собираюсь торговаться с ним, когда дело касается моего ребенка.
— Я согласен, только ребенка я отвезу ей лично.
И поговорю сам, чтоб она уезжала, как можно быстрее.
— Я даю тебе на это пару часов, не больше, как раз успеешь метнуться туда-сюда."
"Мой тесть сразу куда-то уходит с телефоном в руках, приказывая подождать его в кабинете. Минуты тянутся ужасно долго, а я все это время очень переживаю за Марину. Хочется как можно скорее вернуть ей сына, чтобы она никогда больше не плакала.
Наконец двери кабинета открываются и мне приносят спящего ребенка, я внимательным взглядом пытаюсь оценить его состояние и возможные повреждения.
Но малыш абсолютно спокойно сопит на руках у няни, никаких отклонений не вижу.
— С ним все в порядке, — будто мои мысли читает, — говорю же, Эмили он понравился, и она хотела оставить его себе. Там автолюлька стоит детская у выхода, не забудь взять. Твое время пошло.
Какой заботливый, мать его. Даже про автолюльку вспомнил.
Я аккуратно беру ребенка на руки и сразу выхожу из этого ужасного места, только на улице возле машины позволяю замереть ненадолго, чтобы посмотреть на своего младшего сына и крепче прижать к груди.
Быстро отправляю сообщение Марине, что все в порядке и ребенок у меня, дальше аккуратно, чтобы не разбудить стараюсь переложить в люльку.
Внутри все скручивается от острой боли, потому что вижу я своего ребенка в первый и последний раз. Снова давлю в себе всю лавину эмоций, нельзя раскисать, сейчас нужно уложиться в отведенное время, а потом у меня будет целая жизнь, чтоб каяться и жалеть о несбыточном счастье.
