Потом, конечно, приехали спасатели, нас вытащили, но больше на склон я старалась не ездить. В конце концов, несмотря на мою довольно удачливую судьбу, именно в горах, замерзая от холода, я пришла к осознанному выводу – полагаться можно только на себя. Видимо, поэтому мои жизненные устои крутились вокруг правил и следования им. Ведь если бы в тот день инженеры проверили технику достаточно хорошо, никто бы не пострадал, а пострадавшие были. Это мне помогли перцовые грелки, которые папа подсовывал в карманы, несколько же человек получили разную степень обморожения.
– А что тебя так удивляет? – раздался вопрос Ледовского сквозь призму моих воспоминаний из детства. Я взяла коробочку с фишками, разглядывая довольно большой арсенал.
– Думала, такие, как ты, не играют в карты.
– А я думал, девочки вроде тебя и слов-то таких не знают.
– Хочешь сказать, что девчонки ни на что не годятся? – завелась я, поднявшись на ноги. Ну, это уже совсем ни в какие ворота. Что за разделение по половому признаку?! Карта может быть хорошей или плохой, от держателя это никак не зависит.
Или он меня за дурочку принимает?
– Интересно мыслишь, сыграем? – совершенно неожиданно, с неким пренебрежением сказал Айс, словно бросая мне вызов. Я – человек не азартный, от слова совсем. Более того, не вижу в картах ничего хорошего. Но утереть нос этому парню жуть как хотелось. Тем более кое-что умела, правила знала. Грех было отказываться.
– А давай. Что ставишь на кон?
– Ого, как серьезно ты к делу подошла, маленькая мисс хозяйка, – усмехнулся Ледовский, облокотившись плечом о дверной косяк.
Он пробежался по мне больно цепким, оценивающим взглядом, видимо, обдумывая ставку.
– Только ничего пошлого, – напомнила, чем вызвала очередной глумливый смешок. Господи, за все девятнадцать лет ни один парень настолько яро не выражал свой анти-интерес к моей персоне. Будто я какая-то серая мышка, одетая в мешок из-под картошки. Неприятненько, однако.
– Выиграешь, прощу одно желание.
– А может, дневник отдашь? – поспешила попробовать отстоять свои интересы.
– Обойдешься, – как оплеухой по лицу вернул в реальность Ледовский.
– Ладно, минус одно желание. А если проиграю?
– А если проиграешь, расскажешь, почему ты так дорожишь своим дневником.
– Потому что там моя жизнь, мои тайны, – ответила, грустно вздохнув.
– Не спеши отдавать приз раньше времени, кто знает, вдруг тебе повезет, – кинул Айс.
