Правда, падение выдалось довольно мягким. Или падения не было?
Распахнув веки, я опешила, осознав, что нахожусь в объятиях… Ледовского! Вот это приехали, называется. Ладони Айса сжимали с одной стороны мои плечи, с другой колени, казалось, для парня я – пушинка, с такой легкостью он держал меня на руках.
– С-спасибо, – густо покраснев, прошептала. За ребрами вмиг легонько затрепетало. Довольно джентльменский поступок, а ведь мог пройти мимо или посмеяться с глупой дурочки.
– Да не за что, – равнодушно ответил Ледовский, а потом просто взял и отпустил руки, позволяя мне упасть на пол.
Что я там говорила про джентльмена? Забудьте! Забираю свои слова обратно. Дьявол воплоти!
– Ай, – пискнула, потирая ягодицу от боли.
– Ты права, – сказал Айс, взяв со шкафа, точно, мой дневник. А победа была так близко. Блин! Вот же гад! Гаденыш! Женоненавистник!
– А ты нет, – не удержалась и выплюнула колкость, поднимаясь на ноги.
– Такие ценности нужно хранить в более надежных местах.
Спасибо, что заметила.
Сжав за спиной кулачки, я едва сдерживалась, чтобы не завыть волком. А ведь сегодня первое января на минуточку, должны сбываться мечты и желания, мои же с дребезгом рушились.
Ледовский развернулся, планируя покинуть спальню, я схватила тряпку с полки, которой протирала пыль. Скомкала ее, кинуть бы в эту наглую шевелюру, но конечно, не кину. Кто знает, что он потом вычудит. Слухи сами собой не берутся, я все еще прекрасно помнила о драках, колонии и затравленных девушках.
Лучше, наверное, не злить этого парня.
Безысходно вздохнув, присела на корточки, продолжая изображать из себя золушку, как совершенно неожиданно наткнулась на коробок.
– Фишки? – произнесла вслух.
– Не трогай, – строго прорычал Айс.
– В покер играешь? – с усмешкой спросила я, потому что всегда считала, что это игра для умных людей или очень удачливых. Ледовского мысленно относила к категории вторых, но на одном фарте не уедешь ни за игральным столом, ни спасаясь от холода на склоне горы.
Это правило я запомнила еще в четырнадцать, когда застряла в канатном вагончике на высоте трех с половиной тысяч метров."
"Электричество отключилось, поднялся сильный ветер, руки начали замерзать, за окошками медленно опускалось солнце. Я тогда очень паниковала, сидя в одиночестве на холодной сидушке. Вагончик то и дело качался, и в те минуты, когда раздавался скрип, у меня замирало сердце, все казалось – сейчас сорвется.
