– В такую погоду? – недовольно мотает головой Дамир. – Ты сумасшедшая, Громова. И как тебя только дядя Андрей отпустил?
– А он не знает, – задумчиво потираю шею.
– Ох и попадет же тебе, Громыч."
"– Не бубни, – бросаю другу и поднимаюсь с места, привлекая к себе внимание преподавателя.
– Юль, – тут же преграждает мне путь Рудаков. – Пожалуйста, одно свидание. Я исправлюсь.
– Я подумаю, – обещаю, потому что вижу, как Лев Викторович выходит из аудитории.
Огибаю своего бывшего парня и расправив юбку быстро семеню ногами.
Я… должна с ним поговорить.
Он просто не может делать вид, что мы не знакомы. Он… ведь всё знает.
Светлый затылок и широкая спина, обёрнутая белой тканью, скрываются за дверью деканата, поэтому я быстро заворачиваю туда же.
Демидов резко оборачивается, и его взгляд снова превращается в равнодушный.
– Выйди, – ровно произносит. – Я тебя не звал.
Озираюсь по сторонам. Слава богу, здесь нет секретаря кафедры и нашего куратора. Мы вообще наконец-то одни, а это значит, что я не обязана быть с ним хорошенькой.
– Ты…
– Вы, Юля, – Лев Викторович меня поправляет. – Соблюдай субординацию, будь добра.
Отшатываюсь, словно не веря, что он способен быть таким жестоким со мной. Он так берёг мои чувства, был таким внимательным. Никогда меня не любил. Но к моей первой любви относился бережно.
Так что изменилось сейчас?..
– Ты, – назло выкрикиваю, так что и за пределами деканата слышно. – Ты, Демидов, обещал, что я больше тебя не увижу.
Сердце противно щиплет, словно на свежую рану соль рассыпали.
На свежую рану!..
Два года. Когда уже заживёт?.. Почему я всё ещё реагирую на этого взрослого мужчину, при том, что ухажёров у меня пруд пруди? Зачем вспоминаю наше странное, лишённое всякого смысла, общение?
И то, что нас всегда будет связывать…
– Ты обещал, – обвиняю по-детски.
– Я передумал, – холодно выговаривает Лев, сжимает зубы и кивает на дверь. – А теперь выйди из этого кабинета, Юля, и больше никогда не заходи без стука.
Вопреки жёсткому приказу, подбираюсь к нему ещё ближе.
Пытаюсь ухватиться за руку, но он резко отшатывается от меня. В нос проникает древесный аромат, а голова кружится от близости с ним.
Я уже забыла это чувство.
– Ты ко мне приехал, да?
Боже.
В ушах так шумит, что сама не осознаю сколько щенячьей надежды в этом вопросе. Я ведь не хочу вызывать у него жалость, но даже себе сейчас противна.
– Ю-ля, – проговаривает Демидов ровно и поражённо качает головой. – Ю-ля, блядь.
