Наконец-то, удаётся оформить запись к врачу наутро, поэтому быстро умываюсь, облачаюсь в любимую шелковую пижаму и укладываюсь под одеяло.
Свет, как обычно, оставляю включённым.
А ночью снова снится один из тех кошмаров, которые преследуют меня последние два года.
Нет. Не каждую ночь.
Только когда что-то напомнит о той ночи или как сегодня – кто-то напомнит."
"Во сне я опять судорожно хватаю телефон из сумки и пытаюсь быть тихой. Первый контакт в телефонной книге – ""Айсберг"". Так я в шутку записала Демидова в ночь, когда мы играли в детективов, и пытались выяснить, кто строит козни Мийке.
– Лёва, Лёвочка, помоги, – прохрипела я в трубку и тут же разрыдалась. Мне было всего шестнадцать…
Тихо не вышло… Но главное, он меня услышал. И приехал. Это не укладывается у меня в голове. Он приехал!..
За два года мне снилось разное – что Демидов не взял трубку или взял, но послал меня далеко и надолго. Что у меня сел телефон и он не смог отследить геолокацию. Что он не нашёл тот особняк в лесу.
Что он всё-таки добрался, но было поздно…
Десятки различных сценариев… О том, как вышло на самом деле, мне и думать страшно…
Промаявшись до восьми утра, тщательно собираюсь и одеваю Котлетку в свитер. Натягиваю ей смешную, парадно-выходную повязку. Накидываю на плечи пальто, и стараясь не шуметь и не привлекать внимания, выбираюсь из дома.
Котлетку размещаю в переноску, пристёгнутую к заднему дивану, а сама усаживаюсь за руль. Проверяю зеркала и завожу бесшумный двигатель.
– Боишься, Котлетка? – спрашиваю, оборачиваюсь к собаке, а потом снова смотрю на дорогу. – Не ссы, доедем… Скользко, правда.
Потираю подбородок и опять задумчиво оборачиваюсь.
– Хотя лучше ссы, – разрешаю больной. – Может, хоть от испуга у тебя получится…
Кивнув самой себе, выезжаю на дорогу и пытаюсь сориентироваться, как именно лучше добраться до центра. Из-за ночных переживаний из головы вылетают все карты города.
Мозг активируется только когда я нечаянно (то бишь не специально, ну, вы поняли – прим.
Авт.) сбиваю бампером ограждение и понимаю, что еду прямиком в огромную яму, по всей видимости, вырытую накануне рабочими. Машину подкидывает на кочке, и она по ледяной поверхности устремляется вперёд, а я как ненормальная отчаянно жму на тормоз изо всех сил, приговаривая:
– Мамочки, мамочки, пожалуйста, только не это.
Когда подъезжаю к обрыву и замираю ровно в миллиметре от него, все слова заканчиваются.
