Достаточно лишь одних глаз. И сейчас карие глаза, в которых я видела один сплошной леденящий душу холод все последние три года, смотрели на меня с теплотой, нежностью. С тем чувством, облекать в слова которое я даже боялась.
— Ирис, — ласково позвал меня по имени сэйр Варнадо, а после с нежностью прошептал, — Ты такая красивая…
И от этой непривычной нежности, прозвучавшей в его бархатном голосе, у меня защемило сердце.
Обхватив ладонями породистое лицо, я в очередной раз за вечер крепко поцеловала своего обаятельного мерзавца.
Но теперь без жгучей страсти, без одуряющего желания. Мягко, размеренно, передавая в этом поцелуе все то, что накопилось на душе.
И он отвечал. Отвечал столь же нежно, томно, трепетно.
Министр правопорядка так сжимал меня в своих объятиях так бережно и чутко, словно я была его главной ценностью. И от этих движений, наполненных нежностью, у меня каждый раз замирало сердце.
Первоначальный пылкий, порывистый и воинственный настрой пропал бесследно. И мне больше не хотелось познавать новые грани и сгорать в своем желании.
Не сегодня. Не сейчас.
В этот раз мы не занимались сексом, которые у нас уже был неоднократно. Мы занимались любовью, впервые.
И, похоже, впервые с удивлением узнали, что между этими двумя понятиями есть огромная разница.
Не было спешки, резкости и неутолимой жажды. Мы были одним целым, дышали в унисон и ласкали друг друга с особой нежностью.
Карие глаза не позволяли мне отвести взгляд или смежить веки. Они гипнотизировали и заставляли непрерывно смотреть в ответ.
Даже тогда, когда мой обаятельный мерзавец, наконец, вошел в меня и начал двигаться. Плавно, медленно, размеренно и тягуче сладко. И во всем этом было что-то особенное.
Он двигался во мне в совершенно новом для нас обоих темпе. И мы впервые никуда не торопились и не боялись быть кем-то обнаруженными.
Уверенные глубокие толчки заставляли меня непрерывно стонать. Гладкие мышцы перекатывались под моими ладонями от каждого движения, а приятная тяжесть мужского тела лишь будоражила, добавляя полноты ощущений.
И каждое новое размеренное движение моего личного великолепия уносило меня за грань, где не существовало ничего, кроме него и его гипнотических карих глаз.
Кульминации мы достигли одновременно. И в этом тоже было что-то особо прекрасное, связывающее двоих воедино.
Экстаз накрыл меня мощной волной, заставляя прочувствовать его каждой клеточкой своего тела. Такой яркий, мощный и совершенно великолепный.
