За дверью действительно стоял сэйр Тобиас Варнадо собственной персоной, прислонившийся к дверному косяку и сжимающий в руках бумажный пакет.
Чего это он приперся? И что это с собой притащил?
Но вслух озвучивать свои вопросы я не решилась.
Придушит еще раньше времени. И не докажешь же ему, что я еще нужна силам Сопротивления, и мне пока рано умирать.
Молча распахнула шире дверь и отодвинулась в сторону, позволяя ему войти.
Начальство спокойно вошло в мою каморку. Прошло к столу, поставило на него свой бумажный пакет.
А после стащило с плеч пальто и по-свойски кинуло его на край кровати.
М-да, поразительная наглость.
Еще пара визитов, и он заявит, что это его квартира. А меня выставит за дверь.
— Где у тебя чайник и чашки? — спокойно поинтересовался этот наглеющий не по дням, а по часам мерзавец.
Я, не ожидавшая, что он спросит именно то, что спросил, была не в силах вымолвить ни слова. И лишь мрачно ткнула пальцем в сторону закутка с кухней.
И пока это наглое великолепие с самым невозмутимым видом прошествовало в нужную сторону, заглянуло во все шкафы и вытащило на свет нужную ему кухонную утварь, я пришибленно наблюдала за происходящим.
Серьезно?
Он, правда, приперся сюда пить со мной чай, а не заниматься чем-то более интересным и увлекательным?
Мне все больше начинает казаться, что моего начальника кем-то подменили…
Критично осмотрев чашки, сэйр Варнадо закатал рукава своей белоснежной рубашки, открыл воду, взял в руки губку и принялся намывать мою посуду.
Все, мир свихнулся окончательно и бесповоротно, раз глава министерства правопорядка, главный кандидат на членство в правящей десятке и будущий великий политик решил помыть мою посуду в моей же крошечной квартирке.
Я так и присела, не в силах устоять на ногах. Благо плюхнулась не на пол, а на кровать, что так удачно подвернулась под руку.
— Ирис? — негромко позвал меня этот разрушитель чужих стереотипов.
На осмысленный ответ я была в данный момент неспособна, поэтому лишь что-то нечленораздельно промычала, откликаясь.
— Не в обиду будет сказано, но чай у тебя отвратительный. Его даже чаем не назовешь…
И не успела я оскорбиться — подумаешь, приперся тут и мой быт критикует — как он продолжил:
— Достань из пакета коробку с чаем. Я купил.
Все.
Женское сердечко таких мук вынести было больше не в силах.
Я отодрала себя от кровати и медленно двинулась вперед. Вот только не в сторону искомого бумажного пакета, а в сторону моего личного великолепия.
Подошла со спины.
