Шершавые ладони ныряют вниз, сжимают мою грудь. Перекатывают призывно торчащие соски между костяшек пальцев, сжимают, тянут.
И я задыхаюсь от ощущений, чувствуя, что трусики давно пора выжимать.
Если он и дальше будет тянуть, продолжая эту сладкую пытку, клянусь всеми богами, я самолично придушу мерзавца.
Последний, словно прочитав мои мысли, хмыкает и убирает руки с груди.
И это стало последней каплей.
Я готова была возмутиться, развернуться и высказать ему все, что о нем думаю.
Но неумолимые широкие ладони сразу же легли на бедра, огладили ягодицы, сжали и смачно шлепнули.
Нагло так, по-хозяйски.
Впору было бы высказывать претензии. Но низ живота скрутило тугим спазмом, и я едва не кончила. От одного шлепка по заднице.
Трусики поползли вниз, падая куда-то в район щиколоток. И холодный воздух, коснувшийся влажных складочек, заставил меня судорожно сглотнуть.
Мой соблазнительный мерзавец отстранился. Щелкнул ремень. Раздался звук разъезжающейся молнии, а следом и шорох одежды.
Я предвкушающе задрожала.
Сейчас. Вот сейчас.
Горячий твердый член коснулся складок. Провел вдоль. Туда-обратно. Надавливая и заставляя раскрыться. Влажные скользящие движения сводили с ума. Головка члена упиралась в клитор, каждый раз заставляя задержать дыхание.
Это было великолепно.
И этого было ничтожно мало.
Я захныкала. Сама поражаясь тому, что способна на подобные звуки.
— Какая нетерпеливая, — раздался за спиной довольный смешок высокородного мерзавца.
А следом он вошел. Член толкнулся резко и на всю глубину, входя до предела.
Ягодицы стукнулись о мужской пах. И я громко застонала, позабыв обо всем на свете.
Все мое существо сосредоточилось в этот миг вокруг горячего, твердого члена, уверенно скользящего внутри.
— Т-ш-ш-ш, — жаркий шепот на ухо.
И мужская ладонь накрывает мой рот. Вторая тянет за волосы, заставляя выгибаться до боли в пояснице.
И он снова начинает двигаться.
Жестко, резко, почти грубо.
Он берет меня так, как не брал никогда раньше.
И пусть я буду сумасшедшей, но как же мне это нравится.
Настоящее безумие, сводящее с ума.
Член выходит почти полностью и резко врывается обратно, словно стремясь пронзить меня насквозь. Раз за разом.
Громкие, влажные, такие порочные шлепки плоти о плоть заполняют собой все пространство небольшой кладовой.
И даже мужская рука, сжимающая мой рот, не помогает сдержать протяжных, громких стонов.
Он рычит и ускоряется, вбиваясь в меня почти в бешеном темпе.
Злится.
Злится на то, что могу нас выдать.
