Вот когда это пройдет, тогда…
– Это не пройдет, если ты постоянно будешь себя накручивать, – с нажимом произнес Россошанский. – Тебе нужно немедленно, одним махом выбросить все из головы. Как отрезать. Не было и не было. Нужно резать по живому. Конечно, будет больно, но нужно сцепить зубы и запретить себе вообще думать об этом.
– Тебе легко говорить, – вздохнула Вероника. – Ты у нас такой весь из себя выдержанный.
– Вероника, – негромко ответил Россошанский. – Это не значит, что я не переживаю.
Знаешь, что я чувствовал после нашего последнего разговора?
Вероника вспыхнула.
– Я сейчас ничем грузить тебя не хочу, – продолжал тем временем Эдуард. – Но ты помнишь, что я сказал напоследок. И могу повторить сейчас. Если ты хочешь, давай будем вместе. Ты подумай над этим…
Вероника уже хотела было что-то возразить, но Россошанский перебил ее:
– Из семьи я ушел, если ты об этом. И ушел окончательно.
– Я не об этом, но куда же ты ушел? – изумленно подняла брови Вероника.
Она всегда была убеждена в том, что Эдуард, в какое бы отчаяние он ни приходил от неурядиц в семье, никогда не уйдет из нее.
– Я снял квартиру, – пояснил Эдуард. – А ту оставил жене с сыном. Так что живу совсем один…
– Тебе, наверное, плохо сейчас… – сама для себя с грустью констатировала Вероника. – Эдик, знаешь, я пока не знаю, что тебе сказать, но ты можешь приезжать ко мне, когда захочешь.
Россошанский кивнул в знак того, что он все понял.
– Если тебе нужно, то я готов со своей стороны поддержать тебя, – сказал он.
– Не знаю, – вздохнула Вероника. – Ты поддержал меня уже своим визитом. И я тебе благодарна.
Вероника, выговорив все это, снова плеснула водку себе в бокал.
– Ты понимаешь, Эдик, я не могу! Не хочу больше ничего! Вообще ничего не хочу! – Вероника наконец расплакалась и хлопнула ладонями по столу.
Эдуард встал со своего места и, подойдя к Веронике сзади, обнял ее.
Она повернулась к нему и продолжила рыдать у него на груди. Он долго гладил ее волосы и пытался утешить не словами, а прикосновениями, считая, что именно это сейчас будет наиболее действенным. Потом он решительно отодвинул стоявший на столе бокал.
– Так, вот что, хватит, – сказал он. – Сейчас же едем ко мне. Здесь ты или сопьешься, или сойдешь с ума.
Вероника недоверчиво посмотрела на него, потом на бокал.
