И вообще нечем заняться, потому что все мысли крутились только вокруг одного – вокруг предательства Вячеслава. Да, Эдуард оказался прав – он действительно легкомысленный и ненадежный человек. И относиться к нему серьезно нельзя.
Импульсивная натура Вероники не дала ей разобраться во всем досконально. Да и в чем тут разбираться? Все и так понятно: они просто по-разному смотрят на случившееся. Для Вероники это предательство, совершенно неприемлемый поступок, а для Вячеслава – просто мелкий грешок, свойственный большинству мужчин.
Он даже всерьез не понял, почему Вероника настолько близко к сердцу восприняла этот ничего не значащий, как он сам выразился, эпизод. Для него это просто эпизод, для нее – сигнал того, что с этим человеком ей лучше не продолжать отношений.
Но чувство обиды и разочарования было тягостным, и, быстро одевшись, Вероника спустилась в магазин, купила бутылку дорогой водки, коробку ананасового сока и вернулась домой. Пятьдесят граммов горячительной жидкости на голодный желудок обожгли Веронику, но тут же следом она ощутила приятное головокружение.
Однако легче не стало, и девушка остервенело плеснула себе еще одну полную рюмку.
Неожиданно в дверь позвонили. Вероника, споткнувшись, пошла открывать. Ее ожидал сюрприз. И она даже не могла понять, приятный или нет, – на пороге стоял Эдуард Россошанский.
– Привет, – голос его звучал сдержанно, тем не менее он улыбался. – Ты разрешишь мне войти?
– Привет, – сглотнув слюну, ответила Вероника и улыбнулась в ответ.
– Проходи, конечно.
Почему-то его приход у нее связался с чем-то добрым и дающим надежду. Она восприняла Эдуарда как избавление от разрывавшей ее сердце боли.
Девушка провела Россошанского на кухню. Она почти всех своих гостей приглашала именно туда, поскольку это было удобно. Кухня у Вероники была просторной, к тому же там можно было спокойно курить, пить кофе, чай или даже водку, как сейчас.
Эдуард же отказался от всего. Он просто закурил и, выпустив дым, все с той же доброй и почему-то чуть виноватой улыбкой спросил:
– Ну, как дела?
– Нормально, – проговорила Вероника, чувствуя, что голос ее дрогнул.
Эдуард кивнул, не сводя с нее внимательного взгляда. От него не укрылось буквально ничего – и распечатанная бутылка водки на столе, и смятенный вид Вероники, и круги под ее глазами, и припухшие веки. Он не спросил о причине этого, просто сказал:
– Может быть, тебе сходить к врачу?
– Это еще зачем? – моментально ощетинилась Вероника.
