Сразу видно, что рептилия, движения как у ящерицы – дернется и замрет совершенно неподвижно, как статуя, даже не дышит вроде бы, и только длинный язык время от времени выскакивает. Нюхает, гадина. А от меня сейчас адреналином прет, наверное. Это я рассуждаю спокойно, а сердце-то колотится, и страх по спине такими холодными когтистыми пальцами перебирает. А как я вдруг фигню придумал? Сам себя перемудрил?
Поймал гоблин запах моих следов, насторожился. Затем медленно пошел к дверям. Ноги тоже как ящерица переставляет, хоть они у него и длинные.
Так расслабленно поднимает и шлеп пятерней о землю, шлеп. Тело виляет, голова из стороны в сторону, хвост назад вытянут. Вдруг снова остановился, замер, язык просто заметался. Меня почуял? Нет, развернулся… а-а, вот оно что, он кровь унюхал, от трупов в джипе.
«Давай, давай, шагай туда, ты нам там и нужен», – чуть не молился я про себя. Вот именно так и хотелось бы, прикрой нас, тварюга, сделай полезное дело. Там целых два хавика на закуску, ни в чем себе не отказывай.
Есть! Пошел, причем резвей, чем сюда, затрусил, затем еще прибавил ходу. Снова вдруг остановился, голову поднял – коптер заметил.
– Отойдите в сторону, не отвлекайте его, – прошептал я в микрофон. – Быстрее.
– Хорошо, – откликнулась Настя.
Стрекот винтов быстро удалился. Гоблин довольно долго смотрел вслед, но потом снова побежал к трупам. Сам джип мне отсюда не виден, так что минуту выжду и пойду наверх. Если он жрать начнет, то зачем ему на что-то отвлекаться?
Тихо сижу, как мышка.
Просто большая и вооруженная. Ладно, еще минута.
И вдруг звук спустившего колеса рядом, громкий сип, топот, клацанье когтей по полу. С перепугу запаниковал, развернулся на колене, целясь себе за спину, задергался, затем боковым зрением увидел тень с другой стороны, прицелился, потом дошло, что тень за стеклом. И отчаянный сип с улицы.
– Твою же в душу, – прошептал я, чувствуя, как меня холодным потом прошибает.
Гоблин все же был в здании. Не знаю, почему он не выбежал на выстрелы, может быть, старый и осторожный, но появления конкурента на своей территории не стерпел.
И он больше второго, и цветом отличается, пятна не коричневые, а светло-серые.
Завизжала вторая тварь. Я не удержался, подкрался к витрине на четвереньках, прикрываясь парапетом, выглянул. Обе рептилии стояли, согнувшись, возле брошенной машины, распахнув пасти и чуть покачиваясь, напружинив задние ноги, и явно выбирали момент для броска.
