– Ничего не чистить, оружие с «двухсотых» не брать, – засуетился я. – Ничего с них не брать вообще. Пулемет пусть стоит где стоял. И быстро сваливаем, жмуриков увозим, скинем где-нибудь.
Где? Черт, песок везде, следы останутся, по ним и нас потом найти можно… не годится, надо что-то умное придумывать, я вовсе не хочу ни базу раскрывать, ни машину с убитыми здесь бросать. И это не потому что машина нужна, а потому что свежий реактор здесь за стенкой. Если тут еще хавики есть, то пусть своих где-то в другом месте ищут.
Только вот не представляю, как это сделать.
Пленному даже рот замотали лентой, чтобы не разорался в очередной раз в ненужное время. Что со следами делать? Что делать?
А вот знаю что делать. Есть идея. Всем идеям идея. И я схватил нашу носимую рацию и принялся вызывать Настю.
Идея сработала. Мы доехали на захваченном джипе до развилки, от которой он свернул в сторону реакторного блока, и все это время коптер медленно летел за нами на малой высоте, винтами сдувая песок.
Колея исчезла. Затем я чуть покатал джип вперед-назад и поехал на нем в город, а коптер полетел вперед. Ориентируясь по нашей домодельной карте, я довел машину до площади с фонтаном, а там ее просто бросили. Трупы остались в машине. Не знаю, насколько это поможет сбить хавийя с толку, но все же озадачить должно. Надеюсь, до трупов гоблины доберутся, тогда, может быть, и не поймешь, что этих расстреляли. Пусть думают, что прохлопали нападение. Двоих съели, а третий куда-то убежал.
Убежал? Следы нужны.
На сухом песке четкого оттиска подошвы не останется, поэтому надо показать, как бежал выживший.
В общем, Федька и Аникин залезли в коптер, тот опять сдул следы винтами и поднялся, а я остался в машине. Покатал ее еще кругами, вернувшись к уцелевшим следам, снова выехал на площадь, там тюкнул передним правым колесом в парапет фонтана так, что оно оказалось внутри. Во-от, запаниковали, влетели и застряли.
– Я пошел, ждите команды, – сказал я в рацию и выпрыгнул из машины.
Вот теперь бы и вправду не нарваться на гоблина. Ладно, отстреляюсь. Куда мог побежать выживший? Да вон хотя бы в то здание, там двери открыты. Открытые двери – признак нехороший, но выбора особого нет. К ним я и понесся. Выживший был в панике, поэтому бежал. Я бы бежать не стал, шел бы медленно, но нельзя, правдоподобность нужна. Вот уже подъезд с широкими дверями, язык песка, наметенный внутрь, а на нем следы. Гоблина. Не то чтобы свежие, но есть.
