Очнулся я на полу, рядом с кроватью, Гелла лежала рядом такая голая и беззащитная, это был первый раз, когда я очнулся вперед нее, я укутал ее тоненькое тельце в одеяло и поднял на руках, она была такая же какой я увидел ее когда то в замке, сидящей в кресле в лучах солнца, и я невольно залюбовался ею, вот веки ее дрогнули и она открыла глаза посмотрев на меня с такой нежностью и любовью, что я не удержался и ласково поцеловал ее в губы.
— Ты очнулся первым, — Констатировала она факт, высвобождая свои тоненькие ручки и обнимая ими меня за шею.
— Ты становишься сильнее. По крайней мере в чем-то ты уже сильнее меня.
— Я твой муж. — Улыбнулся я ей. — Я и должен быть сильнее, чтобы защитить тебя от всего.
Она выскользнула из моих рук, встала передо мной смотря мне в глаза снизу вверх, в этом виде она едва доходила мне ростком до груди, потом она показала мне язык, и растворилась в воздухе шепнув мне напоследок, что придет за мной с последним лучом солнца.
Тут же распахнулась дверь и на пороге возникла Эмили.
— Ван Грау. — Она называла меня тем именем, с которым я предстал перед ней впервые. Она уставилась на голого меня, на одеяло в моих руках и на мой эрегированный член, который отреагировал так на взгляд и близость Геллы. — Там к воротам какие-то отряды приближаются, — Она облизнула губы. — Хотя если подумать, они еще далеко.
Она толкнула пяткой дверь, и не поворачиваясь к ней протянув руку за спину, повернула ключ в замочной скважине, после чего подошла вальяжной походкой ко мне, встала передо мной на колени и ее язычок пробежался по головке моего члена.
Глаза у Эмили тоже были зеленые, но это были не те глаза, и губки были мягкие, но это были не те губки.
Эмили вытерла губы платком и встала с колен.
— Так вот. — Продолжила она. — Там люди какие то, много. Кевин горит около тысячи."
"Эмили проводила меня на крепостную стену, она уже в городке у Де Брюсов ориентировалась как дома, знала все лазейки и тропки, и вот, стоя на стене, я наблюдал картину, как из леса медленно выходят колонны воинов, две колонны, человек по триста были одеты в черные балахоны, это по всей видимости были те самые служители Азота, положенные двум младшим жрецам, а вот помимо них следом шли угрюмые, заросшие бородами мужики вооруженные дубьем и топорами, у некоторых были мечи, у кого то вилы, среди них медленно ехали телеги с провиантом запряженные волами и на одной из этих телег, выделяясь среди всей этой мрачной толпы угадывалась возница с копной ярко рыжих волос.
