— Она сидела на краешке кровати, поджав под себя коленки и пристально смотрела на меня своими пронзительно зелеными глазами. — Ты ничего не забыл? — Я вскинул бровь. — Сегодня вечером. Мы идем с тобой на оргию. — Я закатил глаза. — Не отводи взгляд. Я хочу видеть тебя, когда скажу то, что скажу. — Я снова посмотрел в этот изумрудный морок. — Там будет много мужчин и женщин и, если со мной… ну ты понимаешь, ты должен держать себя в руках.
Мы должны пройти через все несмотря ни на что, мы должны выкрасть артефакт Каритаса.
— Обязательно проходить через оргию? — Поинтересовался я. — Там что, отказать нельзя?
— Можно! — Грустно улыбнулась моя супруга. — Равному или низшему, то есть я смогу отказать полубогу или смертному, и то, если не в грубой форме, но если меня возжелает бог, то тут уж не обессудь, я поэтому и выторговала у тебя одно прощение, на всякий случай.
И еще. Я беру с собой Мию и нескольких из твоих Елену, Инессу, еще пяток девчонок.
— Зачем? — Удивился я.
— Пусть развлекутся немного. — Легко пожала она плечами. — А если им повезет, и они будут отмечены семенем бога, ты даже не представляешь, как им повезет если такое случится.
— Что-то я не заметил в себе изменений после того, как переспал с Дио. — Буркнул я, Гелла звонко рассмеялась.
— Да? А доспех из тех шкур, это для тебя мелочи? — Она коварно улыбнулась.
— А если бы ты позволил Азоту себя оприходовать, то таких плюшек бы набрал.
— Ну уж нет. — Я перекрестился, причем этот жест очень заинтересовал Геллу, пришлось долго ей объяснять, что это символ бога моего мира и его предназначение отвести от меня беду. — Я уж как-нибудь без семени бога обойдусь, с кровью дракона то еще до конца не разобрался, а тут на старости лет в геи уходить.
— Помнишь, что я тебе про оргию говорила? — Усмехнулась она. — Отказать можно только равному или ниже, так что, если какой-то бог заинтересуется твоим аппетитным задом…
— То я сожгу там всех к чертям собачьим драконьим пламенем. — Продолжил я за нее ее фразу.
Мы дружно рассмеялись, а потом я заключил ее в своих объятиях и утонул в изумрудном свете глаз любимой женщины.
