В «Сосенках» их выгрузили и сразу же куда-то унесли веселые модные парни, которых Сашка запоздало нам представила – когда ее друзья уже шустро двинулись с коробками в обнимку по расчищенной тропке между сугробами.
– Это Люся и Муся! – крикнула она, пятясь. – Я с ними, а вы тут сами пока! – Дочь развернулась и убежала.
– Я думала, Люся и Муся – это девушки, – призналась я, хмурясь.
– Фома, наверное, тоже так думает, – явно сочувствуя ему, сказала Натка.
Фома Горохов – это школьный товарищ моей дочери. Мне нравится называть его именно так старомодно – просто школьным товарищем.
От слова «бойфренд», которое предпочитает Сашка, мне кажется, отчетливо веет опасностью – угрозой ранней беременности.
Судя по тому, что Фома не участвовал во встрече и разгрузке нашего экипажа, он не приехал в «Сосенки». А он бы наверняка примчался, если бы знал, что тут будут такие Люся и Муся…
– Ну, что? Пойдем оформляться, заселяться и гулять? Я так понимаю, до шести утра мы совершенно свободны? – Натка подхватила их с Сенькой чемоданчик, я забрала из салона свою сумку с вещами, и мы отправились на рецепцию.
Благо, в «Сосенках» уже бывали и прекрасно знали, где тут, что и как.
День прошел весело и приятно. Мы сходили в бассейн, поужинали, встретили Машку с сыном Петькой и Тамару Тимофеевну с внучкой Дашей, все вместе погуляли по парку, где дети слепили кривобокого снеговика и сами вывалялись в снегу так, что были бы неотличимы от своего творения, если бы хоть минутку могли постоять на месте.
Спать отправились довольно рано, помня, что вставать придется с петухами. Натка и Сенька сразу же улеглись, а я устроилась у окошка в прихожей нашего коттеджа – ждала возвращения Сашки.
Та задерживалась, но примерно раз в полчаса присылала мне обнадеживающие эсэмэски «Я скоро», «Буду через 15 минут» и «Уже иду». Пятнадцать минут проходили, а сама она все не шла. Я беспокоилась и сердилась. Близилась полночь – время, когда кареты превращаются в тыквы, а юные девушки – в будущих матерей-одиночек.
Люся и Муся с их приверженностью идеям феминизма не внушали мне доверия.
Скрипнула дверь, но не входная: Натка в пижаме с розовым пони выглянула из нашего номера и молча поманила меня рукой.
Я с трудом вылезла из креслица, в котором почти пустила корни, и подошла к сестре.
– Иди сюда, – шепотом позвала меня Натка. – Только послушай!
В номере было темно, но в щель между неплотно задернутыми занавесками проникал свет фонарей с улицы.
