Одну руку она так и забыла на кнопке звонка, а другой совершала энергичное вращательное движение, подгоняя кого-то, топающего по лестнице. Судя по тяжкой медлительности поступи, к нам пожаловал сам Каменный гость.
– Натка?
Сестра отвернулась от Каменного гостя, еще не появившегося из-за поворота лестницы, увидела меня, заметила наконец, что ей уже открыли, и шагнула в проем:
– Мы ненадолго, все в порядке, нам просто нужна публика.
– Бублики? – не расслышала я.
– Бублики? – донеслось из-за поворота.
– Надеюсь, с маком?
Поступь перестала быть тяжкой, заметно ускорилась, и вскоре появился Сенька. Увидев меня, он согнул спину, свесил руки и снова зашаркал, косолапя и кряхтя, как старый дед.
– Мы были на примерке, а ты же знаешь, мужчины этого совершенно не выносят, даже маленькие, – разматывая шарф и пристраивая на вешалку пальто, объяснила Натка.
– Я не маленький! – обиженно возразил Сенька, вползая в прихожую. – И я очень выносливый. Но даже мои возможности имеют предел.
– Он наступил на восьмой паре туфель, – добавила Натка и сама с явным удовольствием разулась.
– Ты примерил восемь пар туфель? – Я сочла правильным посочувствовать племяннику.
Хаживала я на шопинг с сестрицей, знаю, как это изматывает.
– И не просто примерил! – Сенька стянул ботинки и побрел к дивану, косолапя и подволакивая ноги. – Я в них стоял, ходил, поднимался на носочки, крутился на пятках, топал и прыгал.
Вытянутыми руками он нащупал диван, кособоко завалился на него, финально простонал и замер, не то уже изображая глубокий обморок, не то ожидая аплодисментов.
Я посмотрела на Натку. Та не стала бить в ладоши, а подошла к обморочному, сунула ему под ноги диванную подушку и сказала:
– Полежи так полчасика, ноги отдохнут, и поедем домой.
Обморочный слабым стоном выразил согласие с озвученной программой.
– Можно еще что-нибудь холодное к ногам приложить, – посоветовала, выглянув из своей комнаты, Сашка.
Сенька опять постонал, показывая, что заметил появление нового зрителя.
– У тебя есть что-нибудь холодное? – Натка посмотрела на меня.
Я вспомнила, чем богаты заиндевелые недра моей морозилки:
– Есть пакет пельменей и эскимо.
– Какое еще эскимо?! – возмутилась Сашка.
Новость о наличии в нашем холодильнике эскимо застала ее врасплох. На лице правоверной зожницы отобразилась широкая гамма чувств в диапазоне от праведного негодования до сожаления.
