В частности, зрителям запрещается проносить, иметь при себе или использовать на стадионе громоздкие предметы, сумма трех измерений которых по длине, ширине и высоте превышает семьдесят пять сантиметров. Это касается сумок, рюкзаков и портфелей.
– Но на трибуну все-таки можно взять сумку-мешок болельщика, а она вместительная, туда все профессиональное барахло гримера или парикмахера можно запихнуть, – напомнил Говоров.
– Эй, эй, фанаты! Успокойтесь, вы забыли, что у нас нет таких правил на сорока страницах для Таганского суда, – вмешалась Машка, остановив спор знатоков.
– Мы, конечно, можем составить такой документ в специальном расчете на Карапетянов и Кобылкиных, но кто ж его утвердит? Плевакин?
– Это вряд ли, – признала я с сожалением. – Прознай журналисты об этих специальных правилах, будет шумиха, а наш Анатолий Эммануилович очень осторожен и не станет так подставляться.
– Тем более что он, наверное, все локти искусал, когда увидел, какие последствия возымела его невинная резолюция на заявлении Кобылкиной, – напомнил Дима.
– Да, шеф ничего не подпишет и вообще постарается максимально дистанцироваться, – согласилась Машка. – Что же делать?
– Как-то воздействовать на самих Карапетянов и Кобылкиных.
– Как? Эти люди отчаянно соревнуются между собой, каждое семейство непременно должно доказать, что его девочка – самая-самая.
– Да, но кому они это доказывают? – Говоров хитро прищурился.
– Всему просвещенному человечеству, – проворчала Машка.
– Это вообще, а в конкретном случае?
– Судье, конечно! Решение-то зависит от судьи!
– Во-от, значит, надо им объяснить, что судье вся эта возня с нарядами, прическами, гримом и сценическими эффектами вовсе не нравится! Недовольна всем этим судья Кузнецова!
– А вызывать недовольство судьи им невыгодно! – сообразила Машка. – А ну, как она, недовольная, вынесет решение не в их пользу!
– Я так не сделаю! Я буду следовать закону!
– Мы-то в этом нисколько не сомневаемся, – заверил Дима.
– Но Карапетяны и Кобылкины не в курсе вашей похвальной принципиальности…
– А значит, этот план может сработать! – резюмировал Говоров и торжествующе улыбнулся.
– Подозрительный какой-то план, не очень этичный, по-моему, – засомневалась я.
– Нормальный план, это я тебе как прокурор говорю! При правильной реализации, конечно.
