– Немного пудры не помешает, – успокоил Натку Антон и покричал: – Танечка! Ты нам нужна!
В лабиринте снова хлопнуло, топнуло, дунуло, и к солнечному острову вынесло брюнетку в сером хлопковом халате."
"Натка засмотрелась на ее лицо, будто вылепленное из тонального крема – поразительно гладкое и безупречно ровного цвета, как тщательно загрунтованный холст. Со сложным макияжем, убедительно имитирующим полное отсутствие такового, – настоящий шедевр визажа!
– Вижу, вижу, – пропела Танечка и, не дожидаясь распоряжений, проследовала к замершему, как суслик, Сеньке с открытой палеткой.
Он зажмурился, а Танечка пару минут деловито возюкала по его физиономии то пуховкой, то кисточкой.
– Достаточно, – сказал Ямагучи. – Начнем с портрета. Мальчик, фас!
– Что? Надо сыграть собаку? – не понял Сенька.
– Какую собаку? – тоже озадачился мастер.
– Кусачую?
– Зачем?
Непонимание росло и ширилось.
– Незачем! – Натка поспешила вмешаться, пока никто никого не покусал.
– Сеня, фас – это не про какую-то собаку, а про твое лицо. Смотри прямо в камеру. И зубы спрячь.
– Не усмехайся, не хмурься, вообще не гримасничай, – подключился помощник мастера Антон. – Смотри прямо, изображай спокойствие.
– О, это он может, – пробормотала Натка и огляделась – нет ли где свободного стульчика?
Она высмотрела большой деревянный ящик и села на него, терпеливо выжидая, пока вдохновленный Сенька продемонстрирует доступную ему гамму возможных оттенков спокойствия – от буддистского до карлсоновского.
На всю богатую палитру модели собственного спокойствия фотографа не хватило. Ямагучи сдался уже на третьем варианте («нордическое невозмутимое»), после чего распорядился перейти к полуулыбке.
Натка устроилась на своем ящике поудобнее.
Полуулыбку в фас и ее же вполоборота искали долго и мучительно. Ямагучи начал нервничать, Антон – посматривать на часы. Танечка с палеткой еще дважды подходила к Сеньке, чтобы его лицо не блестело.
Потом обнаружилось, что поиски правильного спокойствия и идеальной улыбки велись моделью слишком добросовестно и избыточно энергично, так что даже помялась отутюженная дома рубашка.
– Упорядочим или пусть будет как коровой пожеванный? – спросил, отлипнув от видоискателя, Ямагучи, и по его тону чувствовалось, что он предпочел бы второй вариант, лишь бы поскорее закончить.
– Упорядочим, – твердо сказала Натка.
