Они притащили ширму, кресло, зеркало, вешалку с нарядами и оборудовали себе гримерную-костюмерную в углу напротив нашего гардероба. Там уже работает мастер-парикмахер, делает прическу девочке, и…
– А? – Машка перебила разведчика, оглянулась на меня и посмотрела победно, словно была в одном строю с Кобылкиными. – Вот это, я понимаю, серьезный подход к делу! Вот это подготовка! Истец захватывает холл, ответчик – сортир, осталось взять арсенал, телеграф, банк и…
– …и на стоянку у соседнего банка как раз заехала пожарная машина, – закончил свой доклад Дима.
Машка поперхнулась.
Я глубоко вздохнула и отдала помощнику свою чашку:
– Мне пора. Надо поскорее рассудить этих…
– Кобылкиных и Карапетян, – подсказал Дима.
– Две равно уважаемых семьи в Вероне, где встречают нас события, ведут междоусобные бои и не хотят унять кровопролитья! – с чувством провозгласила Машка, которую почему-то с утра пробило на высокую поэзию.
То она Пушкина цитировала, то вот Шекспира.
– Не накаркайте, – устало попросила я их с Шекспиром и пошла надевать мантию.
– Прошу встать! – произнес при моем появлении секретарь судебного заседания, обращаясь к присутствующим.
Я прошла на свое место, сказала как обычно:
– Здравствуйте, присаживайтесь, пожалуйста, – и огляделась.
Светлые надежды гражданки Кобылкиной, они же дурные ожидания судьи Кузнецовой, не оправдались: в зале суда люди не сидели на головах друг у друга, а добрая половина мест вообще пустовала. Это радовало.
Но среди присутствующих были журналисты с фотоаппаратами и видеокамерами, это огорчало.
Разумеется, я не показала своего настроения и приготовилась начать заседание, но отвлеклась на неожиданное шоу."
"Закрывшаяся было дверь вдруг распахнулась, и в зал шагнула эффектная пара: девочка в пышном светлом платье и мужчина в строгом темном костюме. Одновременно заиграла музыка. Я огляделась, высматривая источник звуков, и поняла, что это Вероника Павловна Кобылкина организовала подходящий аккомпанемент шествию с помощью своего телефона.
Она держала его высоко поднятым – наверное, так звук распространялся лучше.
С телефоном в поднятой руке внушительная фигура Кобылкиной напоминала статую Свободы.
После секундной заминки корреспонденты с фото- и видеоаппаратурой сориентировались, развернулись и стали снимать опоздавших. Те будто того и ждали – приосанились, поплыли. Вероника Павловна Кобылкина прибавила громкости.
