Он послушал отзыв, прикрыл трубку ладонью и официальным тоном позвал меня:
– Елена Владимировна, вас Анатолий Эммануилович!
– Кто бы сомневался, – пробормотала я, послушно устремляясь к «Красному Кремлю». – Судья Кузнецова слушает!
– Слушай, судья Кузнецова. – Шеф в трубке сердился. – Ты давай не затягивай. Чтобы через час этих твоих там и духу не было! Поняла меня?
– Не поняла, – ответила я честно, но Плевакин уже бросил трубку.
– Что сказал Анатолий Эммануилович? – спросил Дима.
– Велел не затягивать, чтобы через час этих моих и духу не было, – почти слово в слово передала я.
– Там. Или тут. Короче, чтобы где-то кого-то не было.
– Неужели шеф тоже ходит в общий санузел на первом этаже? – приятно удивилась такой демократичности Машка, подходя к кофеварке, которая бодрым писком сообщила о завершении процесса. – У него же есть свой персональный клозет при кабинете!
– Вряд ли шеф имел в виду санузел. – Я призадумалась.
Распоряжение начальства было недостаточно четким. «Чтобы через час этих твоих и духу не было!» – и все.
Интересно, киллерам их таинственные заказчики задания такими же шифровками дают? Тогда неудивительно, что наемные убийцы в кино вечно грохают не того, кого надо. И вообще, о ком речь? Кого шеф назвал «моими»? Нет у меня никого такого… настолько ненужного…
– Я схожу, осмотрюсь. – Дима вызвался добровольцем и сразу ушел в разведку.
Машка разлила кофе, подала мне чашку.
Прихлебывая горячий несладкий американо – про сахар подруга в спешке забыла, – мы вышли в коридор и прислушались.
Из фойе доносились какие-то неуставные звуки: шарканье мягких тапок, невнятное женское воркование, бодрое электрическое жужжание…
– Там происходит что-то странное, – послушав немного, объявила Машка – капитан Очевидность.
– Это всё Кобылкины, – доложил вернувшийся Дима.
– В каком это смысле «Кобылкины всё»? – У меня появилась робкая надежда.
Навеки проститься с Кобылкиными мне очень хотелось.
Промелькнула мысль, что киллеру Плевакин тоже позвонил, но я ее отбросила как нелепую.
Анатолий Эммануилович, как уже говорилось, консерватор и бюрократ, если бы ему понадобилось кого-то заказать, он бы сначала тендер на эту услугу провел.
– Кобылкины живы? – спросила я прямо.
– Живы, здоровы и полны энергии. Плевакин не разрешил им пригнать гримваген, оставив на заявлении резолюцию «Для всего этого есть холл», – объяснил помощник, и моя робкая надежда умерла, едва родившись. – Кобылкины поняли это буквально – как разрешение оккупировать фойе.
