– Гамлет!
Это произнес уже не мужской голос, а женский.
Я перевела взгляд с интригующей конструкции под пледом на оставшуюся открытой дверь и увидела роскошную даму со статью и голосом Монсеррат Кабалье.
Роскошными у дамы были формы, украшения, шуба – да все! Глаза чернее ночи, густые брови, ресницы и волосы, алые губы и белоснежная кожа. Четыре подбородка мягкими гипсовыми ступеньками спускались в раскрытый ворот шубы и там упирались в массивное золотое ожерелье. Весу в даме было килограммов сто, не меньше, но это ее не портило.
Она была о-го-го какая красавица!
– Гамлет, покажи им.
«Сейчас нам Гамлет ка-ак покажет!» – мелькнуло у меня в голове, откуда еще не выветрилась пугающая мысль о мстителе с гранатометом, но ничего ужасного не произошло.
Мужчина просто потянул за край пледа, открывая то, что пряталось под ним, и горделиво молвил:
– Вах, какой, да?
– Вах, – первым согласился Говоров и, потеснив Гамлета, пошел вокруг конструкции, с интересом ее рассматривая. – А что это?
Мне тоже захотелось услышать ответ на этот вопрос.
Конструкция из темного полированного дерева с красивыми завитушками походила на гибрид высокого барного табурета и гигантской жердочки для канарейки.
Воображение охотно нарисовало мне канарейку размером с откормленного гусака.
– Работа дяди Арташеса, а он самый лучший краснодеревщик в Гюмри!
– О, это красное дерево? – На мой взгляд, Говоров спрашивал не о том.
– Это тик!
– Нервный?
– Кто нервный, почему нервный? Все спокойные, нам проблемы не нужны! – Гамлет широко улыбнулся, продемонстрировав превосходные белые зубы.
– Расписочку дайте, что приняли мебель, она дорогая, – попросила дама в шубе и по-хозяйски переставила конструкцию в свободный угол за кулером.
– Какая мебель, зачем мебель? – Я спохватилась, что говорю точь-в-точь как Гамлет, причем не шекспировский, отчего, подозреваю, покраснела от досады.
– Как – зачем мебель? А на чем девочка сидеть будет? На этой вашей… скамье подсудимых? – нахмурилась дама.
– А, так это детский стульчик? – догадался Говоров и очень обрадовался своей сообразительности.
Я не ответила на его улыбку. Для меня ситуация еще не прояснилась.
– Ребенок в зале суда? Зачем это? Его совсем не с кем оставить?
– Гамлет, они не понимают, – сказала дама. – Объясни им, Гамлет.
– Это для Каринэ, – послушно объяснил Гамлет. – Чтобы она могла сидеть в платье. Оно такое… На стул или на лавку не сядешь. Сломается!
– Лавка сломается? – уточнил Говоров.
