– Не собирался ничего говорить, думал только подойти узнать, что тут решили, – произносит он, будто извиняясь. Вынув из нагрудного кармана рубашки платочек, вытирает вспотевший лоб. – Да уж… Не ожидал я такого…
Самовыдвиженцу в свидетели Пархомову за семьдесят, но выглядит он как стильный юноша: костюм песочного цвета, бледно-голубая рубашка, модная стрижка с подбритыми висками, худощавая фигура – элегантный Сергей Петрович как будто сам только что с подиума сошел.
– Я портной, – говорит он, – меня позвали в жюри, потому что я спец по костюмам.
Когда-то крокодилом был, крупняком… это наш портновский сленг, простите! Я брюки шил, пиджаки. В шестидесятом пришел в Дом моделей – с небольшим еще стажем, но уже с шестым разрядом, и меня сразу взяли в экспериментальный цех. Это было такое особое подразделение, в нем работали и теоретики моды, и художники, которые новые силуэты создавали, и закройщики, а я вот отвечал за пошив моделей. А главным художником у нас был Станислав Волков, совсем еще тогда молодой, а уже руководитель…
Чувствуется, что Пархомов в отличие от других свидетелей не готовил свою речь, он говорит сбивчиво – то ли на ходу собирается с мыслями, то ли не решается подступиться к главному.
Я его не тороплю: мне интересно.
Зал тоже замер и ловит каждое слово Сергея Петровича. По лицам представителей сторон видно, что никто не понимает, чего ждать от этого спонтанного выступления.
– Тогда идеи витали в воздухе, – говорит Пархомов. – Слава делал великолепные эскизы, в них угадывалось что-то от Сен-Лорана и Валентино, но это не было заимствованием.
Такой синхронный полет фантазии… Жаль, что на фабриках, где шили по эскизам наших модельеров, все очень сильно упрощали… А вот все советские ателье высших разрядов шили по технологии бесклеевого костюма, вам известно, что это такое?
Сергей Петрович обводит вопрошающим взглядом зал и вздыхает:
– Нет, конечно, откуда вам… Теперь почти все в ширпотреб одеваются. А в СССР в былые времена носили «индивидуальные» костюмы, и шили их исключительно вручную, а это абсолютное качество… Нынче, много лет спустя, эта утерянная технология вернулась к нам в Россию из Италии, и я вот снова шью… Но это к делу не относится.
– Свидетель одергивает на себе безупречного кроя пиджак, собирается и говорит строже: – Я поставил более высокую оценку костюму Карапетян, потому что там полностью ручной труд. Я смотрел, даже щупал, изучал – крой строго по меркам.
